Категории раздела

Мои статьи [127]
Все мои статьи, автобиографические заметки, описание всех периодов жизни
История авиации Уральска [27]
В данной категории предполагается размещать все материалы по истории возникновения и развития авиации в Уральске
Статьи друзей [112]
В этой категории планируется размещение статей моих друзей и знакомых
Личная жизнь [18]
Размышления и документы жизни автора. Экономический анализ бюджета семьи и другие личные и интимные подробности жизни.
Страницы Павла Ерошенко. Статьи, стихи, лирика, видео [8]
Материалы нашего земляка, военного лётчика Павла Ерошенко
Вячеслав Фалилеев. Размышления о бытии и сознании. [7]
Статьи нашего однокурсника, кандидата философских наук и автора многочисленных монографий по психологии и философии В.Фалилеева.
Иосиф Пинский. Жизнь в двух измерениях. [3]
Статьи нашего однокурсника И.Пинского о его жизни в СССР и США.
Анатолий Блинцов. Волны памяти [38]
Статьи нашего земляка из Бурлина А.Блинцова
Материалы братьев Калиниченко [25]
Политические обозрения, критика, проза, стихи
Полтавцы [45]
Материалы о моём друге детства Николае Полтавце и его семье
А.С. Пелипец и его потомки [12]
Воспоминания нашего земляка, военного лётчика - Пелипец Александра Семёновича. Статьи друзей и родственников
Новые "Повести Белкина" [31]
Категория статей пилота Уральского аэропорта В.Белкина
Аркадий Пиунов [7]
Материалы старейшего пилота нашего предприятия А.Пиунова
Аркадий Третьяк, о жизни [3]
В этой категории мой однокурсник А. Третьяк публикует свои воспоминания
Владимир Калюжный. Молодость моя - авиация [28]
Михаил Раков [3]
Воспоминания об авиации и, вообще, о жизни
Валерий Стешенко [4]
Полковник от авиации
Герои - авиаторы Казахстана [30]
Биографические очерки о выдающихся авиаторах Казахстана
Любовь Токарчук [7]
Ухабы жизни нашего поколения
Ирина Гибшер-Титова [3]
Материалы старейшего работника нашего авиапредприятия
Надя [8]
Материалы нашей мамки - Нади
Валентин Петренко [7]
Бывших лётчиков не бывает
Николай Чернопятов [3]
Активный "динозавр" авиации

НОВОЕ

ВХОД

Привет: Гость

Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь! РЕГИСТРАЦИЯ очень простая, стандартная и даёт доступ ко всем материалам сайта.

Найти на сайте

Архив записей

Открыть архив

Друзья сайта

Статистика





Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Облако тегов

Назарбаев религия Колесников Валерий Ольга Лисютина украина классы казахский язык латиница Жанаузень марченко пенсия ленин коммунизм масон donguluk уральск Колесников Валерий Николаевич аэропорт 航空 Уральский объединённый авиаотряд Уральский филиал Казаэронавигация Maxim Бурлин Уральский авиаотряд תעופה קזחסטאן Рижский институт ГА Казаэронавигация казахстан Бурлинская средняя школа maxim kz Рижский институт инженеров ГА рига Бурлинская школа авиация תעופ нью-йорк Казаэронав Павел Ярошенко Чаунское авиапредприятие Башмаков Олег Лётное училище РКИИГА Примаков Сергей Тищенко Виталий МЭИ ульяновск Виктор Натокин Пинский Иосиф Олег Башмаков Вячеслав Фалилеев Николай Полтавец Калюжный Геннадий Полтавец колесников политика идеология сша бобруйск Бронкс певек выборы Президент Анатолий Блинцов германия Сергей Примаков КОБ Блинцов Маренков Анатолий Кассель Уральский Аэропорт Рахимов Мамаджон Аэропорт Уральск ташкент узбекистан Бад Вильдунген Л-410 Александр Семёнович Пелипец израиль философия Алексей Сербский актюбинск Калиниченко Марксизм Михаил Калиниченко салоники россия Алма-Ата Ерошенко Павел Валерий Белкин Красный Кут маркс афанасьев Коробков Кашинцев Бог урал белоруссия авиационно-химические работы эволюция человека путин Фурманово Природа Свобода оренбург Новая земля Николай Путилин ОрПИ ВОв 137 ЛО война шевченко Александр Коновалов штурмовик Пелипец ил-2 Амангалиев Валерий Колесников москва экология церковь североморск Владимир Калюжный АН-2 ваз Уральское авиапредприятие симферополь безопасность полётов 137 лётный отряд Гурьев Рыбалка Индер ранний Леонид Овечкин ПАНХ Новый Узень кустанай Джаныбек кульсары Олег Амангалиев Пётр Литвяков АХР Игорь Ставенчук Макарыч Николай Сухомлинов смирнов дефолиация Западно-Казахстанская область Михаил Захаров Джизак Дмитрий Сацкий Молотков АГАПОВ Пиунов Карачаганак Павел Шуков Коробков М.Е. Новенький Иртек Павел Юдковский Аркадий Пиунов Бейнеу доходы Капустин Яр расходы Джангала Анатолий Чуриков Иван Бадингер Новая Казанка песчанка аксай Надежда Тузова кравченко Пётр Кузнецов Валентин Петренко Николай Строганов Канай тольятти Рысачок Гидропресс апа АТБ Амангалиев О.И. пожар двигателя Як-12 Пугачёвский КДП капитан УТР Сергей Бормотин дача тарабрин Гидлевская Сталин литва Райгородок Анатолий Шевченко охота аэрофлот Сайгак гсм Лоенко Ленинград Кёльн Павел Калиниченко Мангышлак самолёт христианство бесбармак санитарное задание Полтавец Николай Овчинников белкин Николай Корсунов африка Беркут Ноутбук Омега брест Брыжин латвия анадырь Аппапельгино камчатка Прейли Унжаков Валерий Унжакова Оксана Чаунский ОАО Якутск чубайс ельцин Гайдар зко архангельск малиновский Нестулеев пятигорск Анатолий Нестулеев маи Виктор Рябченко пожар Алексей Былинин Алтунин митрофанов Александр Тихонов Владимир Скиданов гриценко самара Польша евдокимов Академия Жуковского петренко Наурзалиев родин Н. Полтавец са ядерный полигон Отдел перевозок герой Кузнецов Стешенко В.Н. Бжезинский Олбрайт свердловск павлодар академия им. Жуковского Знамя победы рейхстаг киев варшава Кантария Ковалёв Александр Леонтьевич Орден Славы АиРЭО караганда металлист Перепёлкин семейный бюджет джезказган ислам База ЭРТОС Владимир Капустин берлин Бурдин Лиховидов слон Хрущёв сочи вселенная экибастуз крым байконур Балаклава парашют владивосток орал Заяц котов Яков Сегал мясников петухово
Пятница, 20.10.2017, 22.44.59
Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход
Колесников - Donguluk, или жизнь простого человека

Каталог статей


Главная » Статьи » Надя

Мой ласковый и нежный

Не поворачивается рука закончить название известного романса, хотя в иносказательной форме был он и пока остаётся неким зверем, чудовищем, разрушившим все мои представления о мире. О хорошем и плохом, о красоте и убожестве, о ханжестве и бесстыдстве, о любви и ненависти, о нищете и богатстве, об оценке прошлого, настоящего и перспективах незавидного (скорее всего) будущего.

Хотела писать всё о жизни в хронологическом порядке, однако обстоятельства заставляют немного нарушить этот порядок. После моей публикации о детстве, от пользователей поступило пожелание подробнее рассказать о муже. Да и самой мне эта тема как-то ближе, ведь мой единственный и неповторимый явился неким стержнем всей моей жизни, без него моя история была бы неполноценной и ограниченной всевозможными подробностями детства в виде лаптей, отрочества, в описании резких изменений среды обитания и нового уклада жизни, юности, в виде подробностей получения экзотической профессии, да ещё в условиях «интересного», не менее экзотического, состава сокурсников, последующей «смешной» работы и т.п.

Колесниковы переехали в Бурлин немного позже, чем мы, когда я перешла уже в третий класс. Момент этот я даже и не помню, переселенцев в то время было много, осваивалась целина, но мы проявляли интерес преимущественно к землякам, белорусам, хотя среди них было немало таких, которые переселялись не из Белоруссии, откуда-то с Севера, Сибири, Дальнего Востока. Они были как бы «вторичными» переселенцами, раньше, они под влиянием различных обстоятельств, до войны или после войны, предполагаю, что далеко не по своей воле, были переселены в различные отдалённые районы России, а потом «перебирались» поближе. Колхоз даже построил им несколько шикарных, по тем временам, домов в конце ул. им. Чапаева. Крыши этих домов были двуцветными, пластины шифера были белого и розового цвета, расположены в шахматном порядке.

В то время Бурлин был районным центром, наша школа было полной средней, училось свыше 1000 детей, был интернат, для детей отгонного животноводства. Но штаты преподавателей в школе были переполнены, поэтому мама Валеры первый год на работу устроиться не смогла, сидела дома с детьми, а отец «перебрал» несколько непрофильных предприятий, работал в лесхозе, потом в районном отделении ЦСУ (Центральное статистическое управление), директором интерната. Потом они всё-таки устроились по специальности, учителями начальных классов, как и в Иртеке, откуда они и переехали. Иртек был в России, но тогда границ практически не было. Расстояние до Бурлина не более 5 км. по прямой, нужно было только перебраться на пароме через Урал.

Несмотря на то, что поселились Колесниковы на нашей улице, невдалеке от нашего дома, в то время я о них ничего и не знала. С младшим братом Валеры, Юрой, который потом погиб в армии, мои братья ещё, не сказать дружили, но как-то общались, возраст у них был примерно одинаков. А Валера был каким-то замкнутым, неразговорчивым, необщительным, со стороны это воспринималось по-разному, одни думали, что он просто считает себя выше других, «задирает нос», другие видели в этом особенности характера, а его некоммуникабельность определялась недостатками воспитания и своеобразностью мышления, ограниченностью адекватного восприятия окружающего мира. Таким потом он был и всю жизнь, общался только с немногочисленной когортой людей, чаще только по необходимости, настоящих друзей, в полном понимании этого слова, у него нет до сих пор и никогда не было.

Помню только, что в «средних» классах (5 – 7) он играл на баяне, причём летом по вечерам, даже можно сказать ночью, играл «Одинокую гармонь» и другие лирические песни, было хорошо слышно и на нашем дворе. Я, будучи взрослеющей девчонкой, слушала и «страдала», но я сильно о невольно возникающих чувствах, о любви не задумывалась, особых эмоций не было. Отец с матерью весь день были на работе, а на мне лежала ответственность за дом, за хозяйство и, самое главное, на мне были два малолетних, ужасно шкодливых брата и редкий день обходился без приключений. Выступал Валера и на концертах в школе и клубе в составе ансамбля баянистов и соло.

Помню тоже, что в старших классах Валера работал летом в бригаде на комбайне, что тоже было неким проявлением характера, обычно у многих учителей, да и простых колхозников, дети, если и работали, то по разнарядке школы, отрабатывали по одной, две неделе. А он работал несколько сезонов, зарабатывал для семьи неплохие деньги.

То есть можно сказать, что в его характере всё-таки присутствовали и элементы тщеславия, хотя это и никогда не было его жизненным кредо, просто он многое делал лучше других и не скрывал этого. Правда в практической жизни многое это не пригодилось, он никогда не был способен выделить своё умение и, не боюсь этого слова, таланта, применить для улучшения качества своей жизни, часто занимался тем, чем другие не занимались, ввиду явной бесперспективности подобных занятий в общепринятом понимании. В отличии от многих одноклассников и друзей по школе, Валера никогда не занимался спортом, физических данных, заложенных природой, не было у него для этого, хотя это и не главное, никогда не ставил он себе такую задачу. Вот Толя Нестулеев, в школе он был маленьким «шкетом», но с детства пинал мяч, потом в районном доме пионеров постоянно играл в настольный теннис, был даже каким-то чемпионом, играл в баскетбол. Потом окончил спортивный факультет Павлодарского педагогического института, успешно работал тренером на разных уровнях области, республики и даже Союза, воспитал несколько известных спортсменов. Теперь живёт в Германии, дети и внуки тоже «в большом спорте», сам ещё принимает участие в каких-то соревнованиях.

Учился мой будущий муж хорошо, можно сказать отлично, окончил школу с медалью. Потом он и его несколько одноклассников поехали поступать учиться на лётчиков. Документы надо было вести в отдел кадров Уральского аэропорта, все сдали документы в лётные училища, а Валеру, учитывая его аттестат с медалью, начальник отдела кадров уговорил поступать в Рижский институт на инженера. Спонтанным для него это решение не было, к чужому мнению он всегда относился критически, но всегда прислушивался. Не было, его состояние здоровья идеальным. По его рассказам, у него в бане часто шла кровь из носа, очевидно гипертония у него была с детства, поэтому он решил не «ловить журавля в небе», а поступать, хоть и не на лётчика, о чём мечтал, а на профессию с меньшими ограничениями по здоровью, тем более, что когда мы поступали (66 год), было два выпуска в школах, выпускали 10 и 11 классы одновременно, соответственно во всех учебных заведениях конкурс увеличивался вдвое.

Я в школе тоже не была последним человеком, сказывались мои деловые, организационные, практические качества, которые я приобрела дома, неся ответственность за ведение хозяйства и попечительство младших братьев. В классе училось много «блатных» детей, то есть детей, родители которых занимали определённые должности в структуре районных органов управления. Несмотря на это, меня назначали на должности председателя Совета отряда в нашем классе, потом председателя Совета дружины школы, секретаря комсомольской организации школы, я успешно и продуктивно работала в ученическом комитете, в общем, была девочкой видной, несмотря на то, что отец мой был простым трактористом, а мама, вообще, работала на плантации, да ремонтировала глиной сараи и кошары в стройбригаде колхоза.

Ко мне «подкатывали» наши школьные красавцы, я, закалённая в «битвах» с братьями, всегда давала отпор, порой даже он был не совсем адекватным, как, например, в ответ на приставания одноклассника Галюса, разбила ему нос, потом даже родители его жаловались на «превышение допустимой обороны». Потом были парни из техникума, который недавно перевели из Уральска в Бурлин, но мне было это совсем не интересно, не так я была воспитана, все усилия были направлены на достижение первоочередной жизненной задачи получения для начала высшего образования, мечтала «уйти в науку».

По отношению ко мне Валера был инертен, никакого интереса не проявлял, да и виделись мы с ним, может, пару раз, на официальных мероприятиях был нарочито серьёзным, на вечера в школе и на танцы он не ходил, стеснялся своего внешнего вида. Одежда его не была первоклассной, как у некоторых других «модников», в поведении и поступках был скован. Я тоже никогда не стремилась как-то наладить какие-то, хоть соседские отношения с «Кальсоном», такую кличку почему-то дали ему в школе.

Он самостоятельно съездил в Алма-Ату, там проводились зональные приёмные экзамены в выбранный им институт. Успешно поступил, сдав профильный экзамен по математике, поскольку был медалистом. Потом уехал учиться и встретились мы с ним только спустя полтора года, когда он приехал в Бурлин на зимние каникулы. Учился он уже на втором курсе. Приехал в форме, хотя сначала это на меня не произвело никакого впечатления.

Однажды вечером мой младший брат Алексей встретился с Валерой на улице и пригласил домой, чтобы послушать, как там живут в Европе, в отличии от Казахстана. Лёшка был всегда любознательным, любил послушать и порассуждать на различные темы, ему всегда было интересно мнение других по тем или иным вопросам. Разговаривали на кухне, я в это время, тоже будучи на каникулах, собиралась на танцы со своей подругой Валей Гайдуковой, с которой мы учились вместе. Парни сначала просто разговаривали, но потом решили «сбегать». В соседях жили Феклистовы, их отец работал на автолавке, в те времена это был человек с большими возможностями в смысле перераспределения дефицитных товаров, которые он, по своему статусу, должен был развозить по отдалённым чабанским точкам и аулам, но фактически дефицитные товары «расходились» на месте. Никуда он ничего не развозил, напротив, к нему за товарами приходили сами.

Принесли три бутылки вина. Был тогда портвейн «Три семёрки». Лёшка рассказывал, что товар «отпускал» малолетний сын Феклистова, самого его дома не было. Алексея поразила способность «малого» Феклистова в счёте, он безошибочно и сразу называл стоимость товара и причитающуюся сдачу от предложенной суммы денег, в зависимости от количества покупаемого, хотя цифры были далеко не «круглые». Родителей дома не было, была суббота или воскресенье, как правило, они ходили в гости, или к соседям Таничевым, или к землякам Ковалёвым. Мне, по праву хозяйки, пришлось собирать на стол, хотя раньше я этого не планировала, торопилась на танцы. Особых разносолов у нас не было никогда, поэтому нарезала сала, лука, поставила чашку с солёной капустой. Конечно, закуска была стандартная, не под вино, скорее под обычный самогон, который достаточно часто, но, как правило, по какому-то поводу, употребляли в этом доме в свободное от работы время.

Сама тоже села за стол, скорее в знак уважения, нежели мне этого хотелось. Вот здесь надо отметить, что мой Валера, до настоящего времени, обладал и обладает таким особым физиологическим свойством. Трезвый, он спокойный, угрюмый, «бука-букой», слова из него не вытянешь, а вот выпивши его не остановить, становится очень эмоциональным. Говорит много, среди важного много уточняющих и ничего не значащих деталей, просто словесной чепухи, перескакивает с одного на другое, даже способен на стандартные и производные «выражения», которые я раньше и не слыхала. Алексей сидел буквально «разинув рот», ему было интересно, в его представлении Валерий был совсем не такой, каким он знал его раньше.

Как-то за разговором, под воздействием вина, само собой получилось, что на танцы в Дом культуры мы идём вместе, хотя такого «расклада» я не планировала, Валера был лишним в нашей небольшой с подругой компании. Мне оказывал внимание студент из нашего техникума некто Петухов, я его как потенциального ухажёра игнорировала, тем не менее, это хоть кто-то, но не «Кальсон» же. Меня просто засмеют на танцах наши общие знакомые. Пришла Валя и мы пошли культурно отдыхать. Каникулы!

По дороге Валера был в своём амплуа, разговаривал бесперебойно, слова не давал вставить, Валя смотрела на меня удивлённо и осуждающе, как бы восклицая: «Эх, подруга, подруга», а мне было как-то всё равно. В фойе мы переобулись, пришли в валенках, по сезону, а для танцев принесли туфли. Красивые белые туфельки у меня тогда были на среднем каблучке, очень я их любила. Вполне естественно, что танцевала я с тем, кто меня привёл, да других приглашений и не было, очень уж впечатляюще выглядел мой партнёр в форме лётчика. Петухова на танцах я не помню, его либо не было, либо он постеснялся подойти, когда у меня был такой эффектный кавалер. Домой пошли все вместе с подругой и братом, Валера шёл до нашего дома, домой я его, вполне естественно, не пригласила, ушёл домой и я, честное слово, об этом просто забыла, никакого впечатления на меня Валера тогда не произвёл.

Несколько дней спустя мы вечером, уже было темно, с мамой шли от Рябченковых, были в гостях у бывших соседей, дочка которых и моя одноклассница Милка тоже приехала на каникулы из Алма-Аты, где училась в консерватории. Напротив дома Колесниковых, мимо которого мы шли, стояли несколько парней, среди них был и Валера. Они нас громко и, мне показалось, излишне восторженно, поприветствовали, аж мама шарахнулась от их возгласов. Валера подбежал и начал что-то говорить, честно признаюсь, уже и не помню, что он говорил, но отметила, что он хотел высказать своё неравнодушное ко мне отношение. Этот факт как-то остался в моей памяти, с этого момента я и стала выделять его среди других.

На второй день вечером Валера опять пришёл к нам, уже без приглашения. Весь вечер играли с родителями в «дурака». Я играла в паре с Валерой, и мы всё время проигрывали; у моих родителей, вследствии их хорошей практической подготовки, аналитического ума и огромного опыта в этом деле, выиграть было непросто. Мне было как-то всё равно, а Валера переживал, он ощущал чувство некоторой неполноценности, в этом он всегда, до настоящего времени, всё время корил себя, часто, как я убедилась, безосновательно.

Ходить стал Валера каждый вечер, мои родители стали уже присматриваться к нему, как к потенциальному жениху. Я же к этим посещениям в душе была равнодушна, внешне как-то приспосабливалась, чтобы не казаться совсем уж «белой вороной». В свете задач, которые я себе поставила, мой кавалер никак не «вписывался» в мою жизнь, хотела я после учёбы поступить в аспирантуру, защитить кандидатскую диссертацию, получить высококвалифицированную специализацию, активно заниматься наукой, работать в каком-то научно-исследовательском центре, либо руководить каким-то крупным предприятием. На роль мужа такой амбициозной женщины Валера не «тянул», несмотря на некоторые особенности, выделяющие его из «серой» массы моего окружения. Причём особенности эти были не столько положительными, сколько просто не совсем обычными, оригинальными, трудно было прогнозировать от их наличия каких-то серьёзных сдвигов в жизни, в достижении своих целей.

Родители же видели счастье дочки в традиционных реалиях, а не в «мудрёных», непростых в достижении, затратных в материальном плане и времени. Когда и на основании каких факторов это произойдёт и ты из простой колхозной семьи станешь выдающимся человеком?, - спрашивали они. А вот «сплавить» дочку, сосредоточившись потом на «подъёме» двух сыновей, которых тоже надо как-то и чему-то выучить, построить им, в наше довольно сложное время, жильё, как-то устроить их хоть в начале жизни, было бы очень даже неплохо, традиционно, как это было всегда. Кстати, Валерий на том этапе нашего общения тоже пока не знал, чего он хотел, я не замечала с его стороны особой активности, было видно, что он радовался, что в его жизни что-то происходит не совсем ординарное, необычное, но воспринять это как любовь он не мог, он к этому готов не был, потому что, подозреваю, он и не знал, что это такое.

Круг развлечений в Бурлине ограничен, ходить по гостям я никогда не любила, да и не хотела, обычно там одноклассники, ровесники только хвастаются своими достижениями в жизни, которые порой после анализа становятся весьма сомнительными. Всё это обильно разбавляется спиртным, к которому я относилась всегда отрицательно, предпочитала трезвый разум пьяным восторгам. От нечего делать пошли с Валерой «вспомнить молодость», покататься с горки, там всегда много молодёжи, даже взрослых «под градусом» туда иногда по инерции приносит.

Гора была довольно крутой. На Бурле, напротив известного «Канальчика», между домами Полтавцов (ранее Коноваловых) и Вернигоров, молодёжь раскатывала санями и поливала в мороз водой такой спуск. Катались на разных санях и санках, на ледянках, на всевозможных ящиках, резиновых покрышках и просто фанерках и листах картона. Стоял неимоверный гвалт и визг детей и взрослых, каждое «транспортное средство» сопровождали собаки, разделяя лаем с людьми свои чувства и восторги. Мы тоже пристроились к кому-то в компанию и пару раз скатились, скорость саней была такой, что потом сани доезжали до противоположного берега Бурлы. И здесь мне показалось, что Валера как-то далеко не по дружески ко мне прижимается. Я возмутилась, мы сразу же пошли по домам, расстались очень холодно.

Я видела, как он переживал, что, несмотря на свой трезвый ум и «холодную голову» не смог удержаться и допустил такое, в его понимании «непотребство», по отношению ко мне. Тем не менее, следующим вечером опять пришёл к нам, но отношения наши как-то расстроились, общались вежливо, но довольно сухо, а я, как мне теперь кажется, не странно, вообще успокоилась, утвердившись в том, что происходящее для меня пока преждевременно.

Прощались мы накануне вечером, как обычно, без особых эмоций, а на следующее утро он улетел на маленьком самолёте, который тогда летал с Бурлина в Уральск, а там уже через Москву в Ригу. Вот с этого момента, вернее с первого письма, которое я от него получила, всё и началось уже серьёзно. Он регулярно писал, письма эти я храню до сих пор, даже не знаю, для чего. Ознакомить с их содержанием сына, или других родных, у меня как-то ни рука не поднимается, ни язык не поворачивается, да и не знаю, правильно ли это, нужно ли это кому-нибудь, кроме нас. Поэтому письма пока только храню. Называл он меня в письмах «Искорка». Существенного никогда ничего не писал, только о чувствах, которые его переполняли. Я напротив увлекалась описательной частью своей студенческой жизни и жизни родных. Наверное поэтому, он моих писем не хранил, особых чувств там не было, хотя формально я уже в «процесс» включилась, просто пока стеснялась акцентировать свои развивающиеся ощущения произошедшего, чего-то большого и, наверное, значительного в моей жизни.

Всё произошло следующим летом, когда Валера приехал на каникулы. У нас в сельскохозяйственном институте, в связи со спецификой отрасли, каникулы несколько «сдвигались», встретиться мы смогли только в августе. Он уже «догуливал» свой отпуск, а я только приехала после очередной сельскохозяйственной практики. Как он мне рассказал, что весь отпуск провёл дома и на рыбалке, больше никуда не ходил и не ездил, даже с друзьями, которые приехали на каникулы, не встречался, без меня ему было всё не интересно и скучно.

18 августа, на день Аэрофлота, он пришёл к нам, пообщались с родителями, а потом мы вместе с ним ушли в летнюю кухню, он показывал подарки, которые привёз. Это был сувенирный набор вин. Коньяк «Мокко» в белой фарфоровой оригинальной, конусной бутылочке, рижский бальзам в классическом виде, коричневая цилиндрическая бутылочка и фирменный напиток эстонцев, не помню уже, как звучало его название в оригинале, но переводилось, как «Красный петух». Мы всё попробовали, для меня всё это было впервые, хотя и Валера говорил, что «Мокко» и «Петуха» он тоже никогда не пил. Наконец и я расчувствовалась. Всё-таки он был «хулиган», вернее «хулиганами» оказались мы оба, своих чувств сдержать не смогли. Невольно задумаешься над мыслью древних философом о тот, что «истина в вине», особенно учитывая «Три семёрки», которые фигурировали в этой статье ранее.

Потом мы оба убедились, что ничего в этом деле не понимаем, что было вполне естественно, у нас обоих абсолютно не было никакого опыта, а я уже смирилась с тем, что научная карьера мне, очевидно, не грозит, а вся будущая жизнь будет зависеть от этого несуразного человека, который навсегда «запал» в моё сердце.

В Ригу на этот раз он решил почему-то ехать на поезде, рано утром я его провожала на автобус на станцию «Казахстан», так тогда назывался нынешний «Аксай». Было прохладно, конец августа, я была в лёгком жёлтом вязаном костюмчике, который мне подарил сноха Антонина, мой младший брат Алексей к тому времени уже женился. Не сдержалась, заревела, уезжал от меня теперь самый любимый на всём белом свете человек. Он тоже был вроде бы «не в себе», то суетился, то замирал, в голосе была слышна непривычная для меня дрожь.

Письма потом писал почти каждый день, для меня тоже жизнь как-то сразу разделилась на два периода, «до того» и «после того», я не могла думать ни о чём другом. Едва дождалась его на зимние каникулы, которые провели практически вместе, хотя для наших родных мы всё ещё оставались «чужими», не хотелось травмировать их такими, не совсем порядочными с точки зрения наших родителей, отношениями, ночевали отдельно, у своих родителей.

К следующему лету я, как могла, подготовилась. Договорилась с руководством института, что очередной этап практики буду проходить по месту жительства, проблем не возникло, рабочие руки нужны везде. Поэтому на летних каникулах всё было более или менее спокойно, мы ежедневно встречались и «парили на крыльях любви». Наши чувства окрепли, никто из нас уже и не планировал жить как-то друг без друга. Судьбы были уже окончательно связаны, расставались всё болезненнее, было плохо на душе, да и физически.

Я с Алексеем, который учился в музыкальном училище, жила на квартире у одной бабушки, на 7 ноября Валера решил ко мне «подлететь», заведомо сдал несколько лабораторных работ и практических занятий, «выкроил» неделю. Уже и не помню почему, но я его в Уральске не дождалась, уехала на праздники в Бурлин к родителям. А он прилетел, как и условились. Самолёт прилетал ночью, Валера добрался до города, с большим трудом, нашёл по адресу дом, где мы жили. Сделать это было достаточно непросто, Уральск того времени, да и во все времена, отличался непролазной грязью, улицы на окраинах практически не освещались, в каждом дворе неистово лаяли собаки, а своры таких же, но безнадзорных собак, сопровождали каждого пешехода громким лаем и рычанием.

Дом он всё-таки нашёл, вызвал хозяйку, та, конечно, о нём знала по моим рассказам, но предварительно всё досконально выведала, объяснила ситуацию и пустила переночевать. Уснул, как убитый, только рассказывал потом, что сильно пахло мышами. Была осень, погода нелётная, в аэропорт он не поехал, а сел на поезд, доехал до станции «Казахстан», а потом на автобусе, который ходил в два раза в сутки, доехал до Бурлина. Конечно, он обиделся, но всё-таки было видно, что он считает произошедшее просто недоразумением, по сравнению с желанной встречей со мной.

Погостив у родителей, мы приехали в Уральск, у нас до самолёта была одна ночь, которую мы провели вместе, на столе горела сувенирная толстая белая квадратная свеча в оригинальном кованом подсвечнике, Валера привёз её специально для этого случая.

Были ещё одни зимние каникулы, на которых произошёл один трагичный, нет, скорее курьёзный случай. Воспользовавшись тем, что мои родители в очередной раз ушли в гости, мы решили пообщаться ближе. Родители почему-то нагрянули неожиданно, стучали в дверь, а мы не могли найти снятую ранее Валерину рубашку. Она просто «пропала», всё аккуратно вешали на спинку кровати, оделись мгновенно, а белой нейлоновой, модной тогда, рубашки не было ни на спинке, ни под кроватью. Валера вынужден был сидеть в пиджаке без рубашки, как мог, отворачивался от моих родителей, но, наверное, они всё поняли, хотя тактично вида не подали.

В доме больше никого не было, какая-то мистика. Ему не оставалось ничего думать, как подозревать меня в том, что я рубашку убрала умышленно, чтобы подошедшие вовремя родители зафиксировали случай. Потом, когда всё прошло, сказал мне, что ничего подобного он не подумал, никогда бы не поверил, что я могла пойти на такую «подставу», скорее бы согласился в действительно мистической основе произошедшего. В то, что я его уже горячо любила, он уже давно поверил, убедился. Рубашку потом я нашла, когда стала осматривать «место преступления» более детально, без спешки. Она зависла на нижней перекладине спинки кровати, когда мы оперативно одевались, её не было видно сверху, потому что она всё-таки соскользнула с блестящей никелированной верхней перекладины, но, не долетев до пола, компактно повисла на нижней. Снизу её не было видно, мешало свисающее одеяло.

Следующим летом мы «доигрались», я написала Валере, он сразу прислал заказным письмом свой паспорт, чтобы я попыталась как-то через знакомых оформить наши отношения. В этом поступке – вся сущность моего мужа, он никогда не возражает против чего-то достаточно очевидного, не спорного, но всегда предпочитает подключить к реализации предложения кого-то постороннего, чтобы нести ответственность только за принятие решение, но не за его исполнение, где вероятность ошибиться больше, а перегружать себя дополнительными ответственностями он никогда не хотел. Наверное, из него вышел бы неплохой начальник более высокого уровня, но к карьерному росту он никогда не стремился, если была возможность, то просто «сваливал».

К сожалению, этого сделать не удалось, зарегистрироваться мы смогли только на зимние каникулы. Помог отец супруги Алексея, он работал председателем соседнего колхоза, его все знали, приехал он в наш Бурлинский сельский совет и нас «расписали» без испытательного срока. Потом, выйдя из избы, в которой размещался ЗАГС, выпили шампанского и пошли вместе с Валерой приглашать гостей на свадьбу. Дома застали только Федю Ивченко. Свадьба была условной, из гостей был Федя, который учился с Валерой в одном классе, моя любимая подруга Валя Гайдукова, родители, сноха Антонина, которая после нашей свадьбы на следующий день родила своего первенца Илью. Стол тоже большой оригинальностью не отличался, то же сало, соления, самогонка и ящик пива, который принесли его родители.

Когда я была ещё совсем маленькая и не ходила в школу, наша соседка, тётя Нюра Шибина, мне гадала по руке и изгибу возле локтя. Говорила, что никогда у меня не будет большой семьи, сильно богатой я никогда не буду, но денег никогда занимать ни у кого не буду, буду всегда обходиться своими, замуж буду выходить два раза. В жизни всё получилось примерно так, кроме моего второго замужества, после встречи с Валерой я уже чётко осознала, что второй раз замуж я выходить не буду, чего бы в дальнейшем не произошло и несмотря на предсказание.

После окончания института, ранней весной, я, будучи на четвёртом месяце беременности, я летала в Ригу, к своему законному мужу. Он за 40 рублей предварительно снял комнату у одной бабушки недалеко от института. Дом был кирпичный, старинный, ещё «Ульмановский». Комнатка была небольшой, но чистой, аккуратной и даже нарядной. Бабушка ночевала у родственников. Валера готовился к практике, было много занятий с утра до вечера, а я в это время бродила по Риге. Однажды мне стало плохо в переполненном трамвае, меня несколько удивила реакция окружающих, трамвай остановили, несколько женщин меня вывели на свежий воздух, усадили на скамейку, посидели со мной, ожидая следующий трамвай.

Моя мама даже прислала нам в Ригу посылку, килограмм десять, наверное. Яйца, пересыпанные мукой, чтобы не побились, сало. Утром и вечером я жарила мужу яичницу, а муку хотели выбросить, но наша хозяйка её собрала и спекла вкусные пирожки. Правда сама и от сала не отказывалась, ела и даже угощала своих родственников.

Вместе в город выйти нам удавалось редко. Гражданского костюма у Валеры не было, опыта посещения ресторанов тоже, поэтому мы иногда заходили в пельменную, расположенную недалеко от института, да посетили несколько далеко не первоклассных кафе и закусочных. А в основном питались в студенческой столовой, знаменитой «Аэлите», нигде и никогда я так вкусно и совсем недорого, не ела. Блюда были на удивление полновесными, приготовленными из первосортных продуктов. Дело в том, что это была специализированная «фабрика-кухня», она снабжала готовой продукцией сеть кафе и ресторанов города. На её базе был учебный комбинат, трудились, наверное, сотни поваров-практикантов. Такие здоровые, румяные молодые девушки с хуторов. Состав их, по рассказам Валеры, постоянно менялся. Поэтому там, наверное, и не воровали, что положительно сказывалось на продукции. Вечером «Аэлита» работала как первоклассное кафе, днём же кормила шесть тысяч студентов за один час. Представляете масштабы? Потом, по рассказам мужа, в командировках, когда встречались бывшие выпускники, первым вопросом был: «Как там «Аэлита»?

Однажды на электричке съездили на Рижское взморье, было ещё прохладно, в море не купались, отдыхающих было мало, ещё не наступил сезон. Особого впечатления море на меня не произвело, нечто похожее я видела у нас на Челкаре. Ездили на «Киш-озеро», до него надо было очень долго ехать на трамвае. Там был зоопарк. Громадный парк (наверное, всё-таки, естественный лес) с вековыми соснами, в лесу чисто, как на родине в Белоруссии. Крутой, обрывистый берег моря, с яра ощущались масштабы, не так, как с песка на взморье. Из зверей в зоопарке запомнилась почему-то только бегемотиха со своим маленьким, розовым ребёнком, правде величиной с хорошую свинью. Был глубокий забетонированный бассейн, мать выбралась на небольшую площадку, её кормили белыми батонами хлеба из большой корзины, малыш же тёрся под ногами матери, наверное тоже «обедал». Я, будучи в положении, просто умилялась этим семейством. Валера говорил, что где-то в этом районе находилось авиационное военное инженерное училище, потом, в «Хрущёвские времена» его «разогнали», а на его материальной базе и базе профессорско-преподавательского состава, организовали РКИИ ГА, сугубо гражданский ВУЗ но уже в самой Риге.

С Риги я вернулась успокоенная, даже можно сказать, умиротворённая. Я впервые увидела своего молодого мужа в практической жизни, в работе, а не как раньше, на отдыхе. Убедилась, что несмотря на неординарность события (всё-таки приехала молодая жена), первоочередным для него оставалась учёба, он постоянно учился, перед практикой у них было по 4-6 пар занятий, он не искал повода их пропускать, хотя, наверное, в этом положении преподаватели пошли бы ему навстречу. Валера не показывал меня своим друзьям, хотя внешне ещё не было никаких признаков моего нынешнего положения. Не было встречи в классическом виде, в кругу друзей, с традиционным употреблением спиртных напитков. Похоже, что настоящих друзей у него в институте и не было, жил он особняком, «белой вороной». Никогда не поверю, что за шесть лет он не удосужился купить гражданской одежды, у него не было в ней особой необходимости, «гулять» в таком «городе соблазнов» он не планировал, всю жизнь прожил по принципу: «Сначала основное», а уж потом, когда всё определится и «устаканится», можно будет позволить себе и элементы чего-то «побочного» в виде развлечений.

До настоящего времени не может уяснить, что жизнь даётся один раз и состоит она не только из работы («в поте лица своего будешь добывать хлеб свой»), жизнь понятие комплексное и нельзя при посадке «оставлять тормоза на конец полосы, а любовь на конец жизни», ладно хоть женился молодым. Но в то время такое положение вещей меня несколько успокаивало и вполне устраивало, не вёл он в Риге разгульной жизни, как порой при наших встречах рассказывал, похоже, что конкурентов у меня и не было. Вся последующая наша совместная жизнь только подтвердила это предположение, похоже, что он действительно «не гулял».

Так и пришёл к финишу жизни, будучи далеко не удовлетворённым результатами своего труда на общество, с сознанием, что не успел чего-то довести на работе до логического завершения, не дали ему осуществить планируемое, задуманное. Уже пожилым и безнадёжно больным человеком, наверное понял, что не успел должным образом и в должном объёме взять что-то и для себя лично, хотя, мне кажется, что он вполне удовлетворён и таким положением вещей. Жизнь прошла, а результат одинаков абсолютно для всех людей, богатых и бедных, превознесённых и простых, белых и чёрных, русских и немцев, рижан и жителей Уральска. Только в некоторых научно-фантастических книжках, да всевозможных «Библиях» и «Коранах» люди воскресают и могут оглянуться и оценить прожитую жизнь, нам же смертным этого не дано. Вот такая у него философия, на уровне эмоций с ней не хочется соглашаться, но и опровергать бессмысленно, ибо чудес на свете нет.

Весной Валера уехал сначала в Актюбинск, на ремонтный завод, для прохождения эксплуатационной практики, потом в Мурманск, завершить практику в авиационном эксплуатационном предприятии. Я же защитила диплом, получила распределение в посёлок «Плодовоовощной», находящийся в нескольких километрах от Уральска. Будучи беременной, работала сначала с племенным стадом, даже ездила верхом на лошади, потом на птичнике, разводила уток. По дороге из Актюбинска в Мурманск, Валера ко мне залетал, мы с ним вместе переночевали одну ночь. Предварительно зашли на вокзал и, выстояв громадную очередь, купили двух литровую банку пива, очень уж я пива захотела, учитывая моё положение и сильную жару, это было вполне уместно и естественно. За ужином съели утку, которую я «реквизировала» с подотчётного мне птичника, на аппетит я никогда не жаловалась, потом, правда, деньги заплатила, никогда не воровала, даже по мелочам. Так меня научила Валентина Сергеевна, мой начальник, главный зоотехник совхоза. «Дурное дело заразительно последствиями», - говорила она. «Ты утку украдёшь, рабочие обязательно это увидят, за начальством они «присматривают» внимательно, а они потом открыто и мешками будут комбикорм домой таскать, а ты уже ничего и не сделаешь, не удобно будет».

После практики у Валеры была одна свободная неделя до занятий и он прилетел сначала в Бурлин. На следующий день, после прилёта, родился Максим. В октябре 1971 года стояла прекрасная летняя погода, Валера провожал меня в роддом в платье с короткими рукавами, потом дежурил под дверью. Родила я достаточно легко, хотя, не знаю, сравнивать то не с чем, но получилось быстро и совсем не страшно. Под дверью стоял и наш знакомый, белорус Хиневич, его супруга тоже рожала вместе со мной. Потом медсестра сообщила Валере, что у него родился сын, похожий на деда Колесникова. Когда, спустя неделю, Валера забирал меня, похолодало, задул настоящий осенний ветер, пошёл снег (Покров), я шла уже в пальто, а Валера нёс сына, закутанного в одеяло.

У Колесниковых было с утра не топлено, прохладно, погода как-то резко изменилась. Мамы Валеры дома не было, была на работе, свёкор работал во вторую смену, начал быстро разжигать огонь в печи, но мы решили, что лучше пойдём домой к нам. Там уже жил девятимесячный племянник Илья и, наверное, там уже печь протопили. В первый раз перепеленали сына и пошли к Тузовым.

Через несколько дней Валера улетел в Ригу на защиту. Защитился с отличием, получил «красный» диплом. Распределение для него было упрощено, предложили два места в аспирантуре, на кафедрах аэродинамики и конструкции двигателей. Можно было распределиться в Шереметьево, там была вакансия инженера в НИИ ГА. Ну и далее по списку, на 180 выпускников механического факультета было свыше 200 мест в различных эксплуатационных и ремонтных предприятиях гражданской авиации. В числе первых были московские предприятия, всё-таки пять аэропортов и несколько ремонтных заводов, потом два предприятия Ленинграда, следующими в списке были предприятия дальнего Севера, там зарплата вдвое выше, ну а потом уже всякая «Тьму таракань», типа Уральска и Гурьева. Анализ последующих событий не позволяет однозначно определить причину того, что он решил ехать на работу именно в Уральск.

При расставании, я ему сказала, что со мной поедет в любую «дыру», лишь бы семье было более или менее комфортно и, самое главное, не сильно затратно. Ставка инженера на любом предприятии была 120 рублей, значит, при выборе надо было анализировать и оценить перспективы роста. Он с этим согласился. Но, несмотря на преимущественное положение при распределении, пошёл в общую очередь (правда там он был в первых рядах, когда выбор был достаточно большой) и выбрал себе место в Уральске, по месту работы супруги. Потом я узнала, что заявка из Уральского аэропорта был плановый и обоснованной, там заканчивался обязательный срок отработки у одного сменного инженера, Кальченко кажется была его фамилия, так потом Валера и работал в этой смене. Всё было по действующему тогда закону, справку о том, что я окончила институт и работала в «Плодоовощном», к документам он приложил.

Руководствовался он тем, что аэропорт тогда находился недалеко от посёлка, в котором я уже получила квартиру, если можно было бы так назвать старинный дощатый дом на четыре семьи, сохранившийся от ранее (до революции) расположенного здесь монастыря. Практически это были четыре кельи общежития монахов, с общим коридором и не огороженные забором. На «первое время» у семьи уже была своя крыша.

Стипендия аспиранта в институте была около 40 рублей, семейного общежития в институте не было, за самую скромную съёмную квартиру в Риге надо было платить не менее 40 рублей, перспективы получения работы в Риге по моей специальности, при наличии в городе сельскохозяйственной академии, были нулевые. Аналогичная картина вырисовывалась и по другим столичным городам. На Севера он не решился с ребёнком ехать, несмотря на высокую зарплату, жильём там тоже нигде не обеспечивали, а расходная часть такого варианта вырисовывалась в «кругленькую» сумму, даже по предварительным расчётам, то есть, кроме мучений это не привело бы ни к чему хорошему. На Севере была большая текучесть кадров, по принципу: приехал, заработал, уехал. Такой вариант годился для выпускника, не обременённого семьёй.

Нельзя утверждать, что я не переживала, всё-таки думала, что такой умный парень найдёт более приемлемый вариант, но согласилась, да и делать мне тогда ничего и не оставалось. Но потом, на протяжении всей нашей совместной жизни меня постоянно «гложет» мысль о том, что такой соглашательской политикой я только закрепила в супруге его далеко не лучшие качества, которые он получил от рождения на генном уровне и, в дальнейшем, далеко не идеального воспитания. Будь я немного «стервозней», может быть и жизнь пошла бы по другому руслу, а так он сразу же «залез под мою крышу» (если не сказать, как ребёнок под юбку) и всю оставшуюся жизнь руководствовался только моими решениями, объясняя это достаточно благими намерениями огромной и всепоглощающей любви ко мне. Сначала я пыталась с ним советоваться, но он, кажется осознанно, уходил от дискуссии, молчал, со всеми предложениями соглашался, никогда и никакой инициативы не проявлял, потому что уже был уверен, что любая инициатива наказуема её исполнением, проявлялась его природная лень и нежелание «размениваться по мелочам», предпочитая решение «стратегических» вопросов.

А я, будучи женщиной достаточно ответственной, с элементами властолюбия, приняла всё так, как оно и шло, часто подменяя супруга, как в принятии какого-то важного решения, так и по мелочам. Можно найти массу примеров, когда я, подобно Александру Матросову, собой «затыкала амбразуры», хотя можно было обойтись и более мелкими потерями, если бы мой любимый, драгоценный, но далеко не практичный муж, осуществил бы реальное, эффективное вмешательство.

В Бурлин Валера приехал в марте, предварительно выслал несколькими посылками все свои вещи. Обмундирование выдавали каждый год, износить всё он не успевал, поэтому ещё долго наши отцы ходили в шинелях и носили кожаные офицерские ботинки, рубахи, кителя и шапки с кокардами. В этот год морозы стояли долго, а приехал он без головного убора, в лёгкой, но модной тогда, простроченной куртке, благо с вокзала на станции «Казахстан» его подвёз наш одноклассник Витя Белоглазов, который возил на «Волге» председателя нашего колхоза. Немного согревшись, чтобы не застудить ребёнка, Валера взял Максима на руки. Наш сын был компанейским товарищем, видимо в меня, он с удовольствием пошёл к незнакомому человеку на руки и долго и восторженно прыгал на его коленках. На следующий день организовали встречу, приехали родственники из Фёдоровки.

Прошёл месяц, надо было ехать в свой дом. Закутали Максима, наложили большой чемодан каких-то вещей, добирались до города сначала на автобусе до станции «Казахстан», потом на поезде до Уральска. До «Плодоовощного» ходил автобус №8, на нём и доехали.

На работу, согласно предписанию, надо было явиться 1 апреля, это была пятница, начальник отдела кадров сказал, чтобы Валера приезжал в понедельник. Пару месяцев его вводили в строй, потом отправили на учёбу в Алма-Ату, хотя такой необходимости, как он потом рассказывал, не было. У него в дипломе была запись о прохождении курса на Ил-18, был даже допуск на техническое обслуживание, тем не менее, это проигнорировали, скорее всего, им просто «заткнули дыру», кто-то не захотел поехать, а неиспользованное место на курсах считалось большим упущением в работе командования. Мне было тяжело без него, звонить было накладно, да и некуда, он предупредил, что в общежитии междугороднего телефона нет. Как-то получилось, что в одно время я осталась без денег, поехала к родителям, нечего не дали, либо не было, либо считали меня уже «отрезанным ломтём». Мать Валеры нагребла кучу мелочи. Я начала распродавать новые, красивые вещи Максима, которые прислал Валера ещё с Мурманска.

Приехал муж только в июле. Начал работать, но изучал он в институте уже новую технику, а пришлось работать на Ан-2, хорошо, что в Мурманске, за время практики, он за пол года кое-чему научился. Я видела, как ему было трудно, дело в том, что в «Хрущёвские времена» было сокращение вооружённых сил на 1 млн. 200 тыс. человек. В основном это были авиаторы, так как новая военная доктрина предполагала использование вместо авиации ракетную технику. Авиационные военные училища, базировавшиеся в районе Уральска, были расформированы, в аэропорту собрались асы авиации из числа инструкторского состава. Технический состав в совершенстве знал старую авиационную технику и прекрасно обходился без «новоиспечённых» инженеров. Все предшественники Валеры из Киевского, Харьковского и Рижского институтов, отработав по 3 года увольнялись по собственному желанию, не видя перспектив и под давлением «стариков».

Формально, авиационно-технической базой руководил Троян Николай Кондратьевич, он «хорошо» выпивал, но был сватом командира отряда Коробкова Михаила Евстафьевича и ему всё «сходило с рук». Фактически за него работал Болдырев Афанасий Терентьевич, он тоже жил в «Плодоовощном», был супругом ведущего специалиста совхоза по ветеринарии, по специальности тоже был ветеринаром, но в армии получил квалификацию авиационного механика. Был очень энергичным, активным в общественной жизни, обладал руководящими навыками и был «выдвинут» на инженерную должность, с которой справлялся хорошо. Под его началом Валера и начал свою трудовую деятельность. Кадры в АТБ были «интересными», как я раньше уже сказала, они у моего молодого мужа «выпили много крови». Малейшие оплошности, пробелы в знаниях, сразу же становились достоянием командования и всего коллектива. Откровенные насмешки, всевозможные «подставы», с вынесением обсуждения на партийные собрания, постоянно «трепали нервы».

Но Валера «упёртый», все невзгоды выдержал, а я старалась всячески его поддерживать, помогать. Ограждала его от быта, как могла. За всё время он только один раз забрал сына из сада, не выносил мусор, не говоря о таких вещах, как стирка, уборка и т.п. Никогда и ничего не покупал, не делал платежей, у него было какое-то болезненное, не совсем нормальное свойство характера, он стеснялся покупать, даже если надо было что-то купить для него, то он обязательно брал меня, чтобы я посмотрела и общалась с продавцом. Заработанные деньги, правда, всегда отдавал полностью, до копейки. Даже слово «заначка» узнал уже в достаточно зрелом характере от коллег по работе, потом мне рассказывал, что некоторые зарплату полностью не отдают, а используют по своему усмотрению.

Однажды через профсоюз нам выделили с Максимом путёвку в Анапу, у меня с детства всё время болело горло, не надеялись, но всё же решили попробовать подлечиться. Когда я уезжала, то полный морозильник налепила пельменей. Он ел по пять штук утром и вечером, мусор выбрасывал в урну ежедневно утром по дороге на остановку. «Подержался», хотя сказал, что если бы пельменей не было, то, наверное, по приезду мы нашли бы у порога уже сухую его шкуру. Такой он был непрактичный до ненормальности.

К странностям поведения моего мужа можно отнести и общение его с женщинами. В семье было три брата, в школе девочек в классе было значительно меньше, чем ребят, про институт и работу и говорить нечего, одни мужики. Может поэтому, он вёл себя с женщинами несколько неадекватно, всегда говорил восторженные комплименты, а совсем заболтавшись, «войдя в раж», допускал и некоторые двусмысленные предложения, даже в моём присутствии и даже малознакомым женщинам. Некоторые этого не воспринимали, «отшивали» его, другие вступали в диалог, переводя разговор на более прозаические темы. Некоторые, зная Валеру хорошо, в шутливой форме разговор поддерживали, зная, что ничего серьёзного за этим не последует. Серьёзно я к этому никогда не относилась, явных предпосылок к тому, что он мне может изменить, не было.

Для глубокого анализа у меня материала не было. Деньги он всегда приносил только домой и в полном объёме, ни разу не «прокололся», когда я его «припирала к стенке» серией продуманных вопросов, по поводу тех, или иных событий, связанных с его отсутствием дома. А работа у него была далеко не «нормированной», пропадал на работе сутками, могли поднять среди ночи. Однажды пришёл домой поздно и выпивши, при осмотре перед сном, я обнаружила, что трусы его одеты наизнанку. Он мгновенно среагировал и сказал, что как дали, так и одел. Он до настоящего времени, как маленький ребёнок, не может понять, где у трусов перёд, а где зад. Самостоятельно он никогда трусы не надевал, поэтому я предположила, что сама «по запарке» ему их подала в таком виде. Однажды соседка по даче рассказала мне, что муж приводил на дачу компанию, в которой были и женщины. Я её «успокоила», сказала, что это мероприятие было со мной согласовано, я даже сама шашлыки тогда мариновала.

Иногда меня настораживало, что в разговоре он несколько раз упоминает об одной женщине. Но потом выяснялось, что он внедрял бригадный подряд в своей службе и работал с плановым отделом. Естественно, он общался и с Тамарой Александровной и с Ольгой и с Надей, кстати, Ольга и Надя однажды даже «заскакивали» к нам домой ночью с мужьями, после каких-то праздничных гуляний в городе. Аэропортовский медик Лариса Константиновна, практически ежедневно замеряла у Валеры давление, поэтому и часто упоминалась в разговорах. Потом она стала нашей общей знакомой, помогала подлечить Максима, после чего она стала нашей общей знакомой. Была ещё одна женщина, она была прикомандирована к аэропорту из наркологии, в период борьбы с алкоголизмом. Она была тоже из Бурлина, фамилию её, к сожалению, не помню. Так вот было несколько случаев, когда после её звонка, Валера уезжал ночью, говорил, что делали совместную «облаву» на молодёжь в общежитии. Приезжал, спустя несколько часов, всегда трезвый, поэтому у меня не было никаких оснований что-то подозревать, тем более, что Лариса Константиновна это подтверждала.

Наверное, всё-таки, не мог он так удачно «маскироваться», что ни разу не «прокололся». Однажды, когда мы уже, как говориться, общались, но ещё не поженились, я была в Бурлине, по-моему это был Новый год. Один мой одноклассник, не буду называть его фамилию, проводил меня до дома и напрямую предложил переспать, хотя прекрасно знал о моих взаимоотношениях с Валерой. Оказала я ему в грубой форме, а потом, когда встретилась с Валерой, всё рассказала ему. Переживала, что не поймёт, но он воспринял это правильно, сказал, что во мне никогда не сомневался и никогда сомневаться не будет. Основой нашего брака всегда было взаимопонимание, мы никогда не допускали обмана в наших отношениях.

Работа в смене начиналась рано, «восьмёрка» к смене не успевала, поэтому, чаще всего, на работу и с работы он ходил пешком, а зимой на лыжах. Однажды даже волки его «сопровождали». Учитывая и осознав, как ему тяжело, я все работы по дому взяла на себя. Зимой, совершенно неожиданно для нас, нам дали от аэропорта квартиру в новом панельном доме. Несколько очередников отказались, квартира была двухкомнатная, малогабаритная, да ещё и на пятом этаже. Но для нас это неописуемая радость, я попросила водителя молоковоза, с которым возила молоко на гормолзавод, он отвёз наши нехитрые и малочисленные пожитки, привязав к цистерне, а в кабине нас с Максимом. Так и живём мы сейчас в этой квартире, расширение и улучшение было невозможно, так как семья не росла, а купить потом новую, уже при «нынешней» власти, денег мы накопить не смогли, в «блатные» не выбились, воровать не могли, да и не хотели, да и воровать то в АТБ было нечего.

Потом, когда Болдырев А. Т. трагически погиб на охоте, мужа назначили вместо него на должность старшего инженера, а через несколько лет он стал уже и начальником авиационно-технической базы. Разница в окладах небольшая, 30-50 рублей, но ответственность возрастала в разы. Порой не выдерживали нервы, несколько раз был на грани увольнения, хотел найти работу более или менее «спокойную» и только после перестройки, когда не захотел делить ответственность с руководством, поставившим себе цели полностью предприятие «растащить» и продать, ушёл в Казаэронавигацию.

За это время мы как-то пытались «сравняться» с окружающими, купили «Запорожец» (на более престижную машину денег не было), да в такой и не было особой необходимости. У родственников купили дачу. Надо сказать, что в этом период Валера себя «проявил», ленивым он не был, практически с нуля дачу «поднял», но если, как говорится, не повезёт… Несколько лет назад фруктовые деревья на даче вымерзли, восстановить сад теперь невозможно, из-за ограниченности остатка самой жизни, деревца подсадили, но попробовать с них яблочек уже не придётся. Для обеспечения спокойной старости вроде всё сделали, но увы…

Особого рвения к домашним делам он никогда не проявлял, делал только самое необходимое и срочное и только после напоминания, да я сильно и не настаивала, справлялась сама. Один характерный случай. Как-то я поранила большой палец на левой руке, лечили меня полгода, пока не выгнила кость фаланги и один врач, вспомнив нехорошим словом предыдущих врачей «Актюбинского разлива», палец мне всё-таки вылечил. Так вот, всё это время я стирала одной рукой, он не посчитал этот случай поводом для вмешательства. Пока он «самоотверженно» трудился на работе, мы с Максимом стояли в очередях в магазинах, трудные были времена. Было, правда, у него одно увлечение, хобби, которому он уделял всё свободное время, он делал мне на кухню ножи особой конструкции и из лучших сталей, правда некоторыми из них пользоваться было сложно, даже невозможно из-за экзотичности конструкции, но все ножи в доме всегда были в идеальном порядке.

В Казаэронавигации работал на должности инженера по охране труда, потом главным энергетиком, начальником АХО (административно-хозяйственный отдел), а в период так называемой «оптимизации» был сокращён с должности инженера технического отдела базы ЭРТОС, от предложенных вакантных должностей отказался, несмотря на ещё значительный период до пенсии, не захотел быть «палочкой-выручалочкой», организовывая работы совсем уж запущенных направлений деятельности филиала. Даже я ему тогда сказала, что только экономистом и программистом ты не работал, эти должности были вакантными, а настоящих специалистов подобрать на них не могли. Ты, конечно, справишься и здесь, но неужели командованию не стыдно закрывать тобой, как тряпкой, щели своей некомпетентности. По направлению с биржи труда, половину года посещал курсы программистов, кое-чему научился, потом «влез» в Интернет, что стало его последней в жизни работой и, пожалуй, единственным, увлечением.

Наступила «перестройка», стало совсем тяжко, зарплату не платили, в магазинах «шаром покати», на многие товары, кстати и на водку, ввели талонную систему. Массовые увольнения, у Валеры ещё были кое-какие шансы, а меня уже сократили, правда необходимый для пенсии стаж, я успела выработать. Но самое главное, был неустроен сын, никаких перспектив в Уральске у него не было. Мы с сыном поменяли гражданство на Российское, планировали как-то устроиться, обратите внимание, что и инициатором и исполнителем была я, а не глава семейства, как вроде бы положено по статусу. А потом думали «перетащить» в Россию и мужа.

Но работая уже в Казаэронавигации, Валера серьёзно заболел, образовались камни в желчном пузыре, были сильнейшие, до потери сознания, приступы, как сказал потом хирург, желчный пузырь просто сгнил. Сделали операцию, невольно все наши планы нарушились, мужа одного я бы в таком состоянии никогда не оставила, ему нужен был постоянный уход, диета, а учитывая его абсолютную неприспособленность к реальной жизни в тех условиях, он бы просто не выжил ещё тогда. Пришлось мне оформить вид на жительство в Казахстане, а потом, когда у Валеры произошёл инсульт и он стал абсолютно беспомощным, всякие планы были уже бессмысленны.

Конечно, более подробно свою жизнь описал Валера сам, в его статьях (меню: «Каталог статей», категории раздела: «Мои статьи», страницы 33 – 107). Я только постаралась акцентировать некоторые моменты его жизни и охарактеризовать его, как мужа и отца в нашей семье. Старалась придерживаться основного принципа этого проекта, отражать произошедшее так, как оно было на самом деле, а не так, как это принято в официальных изданиях. Поэтому прошу прощения у «нормальных» пользователей за то, что подробно описывала мало интересные и весьма и весьма рядовые, не основополагающие события, за подробности бытового и даже интимного характера. Не принято так писать «про себя», но в этом заключается и основная особенность этого проекта, тем более, что стесняться, в силу возраста и ограничений в общении с родными и знакомыми, уже, наверное, не стоит, а перед Богом бессмысленно, он и так всё видит, без аналогичных статей и воздаст всем по заслугам и вне зависимости от того, как восхваляли «лучезарных» в официальных источниках.

Надеюсь и наш сын всё поймёт правильно, со своих позиций потом представит на уровень пользователей сайта своё видение событий, произошедших и происходящих в нашей семье, пополнит её историю. А может быть расширит тематику сайта до соответствующего ему уровня.

Надежда Тузова, Уральск, май 2015

Категория: Надя | Добавил: donguluk (02.05.2015) E
Просмотров: 507 | Комментарии: 34 | Теги: рига, максим, аэропорт, Бурлин, Тузова, Плодовоовощной, мурманск, актюбинск, Коробков, колесников | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 341 2 3 »
34  
Выданы напоказ свои интимные онтошения,карьера мужа-козла, а о себе "любимой" почти ничего. Чем закончилась научная работа в институте. Ни строчки о сыне. Каким сумели воспитать "плод соей любви" и чего он добился по жизни. По чьим стопам пошел?

33  
Выданы на показ интимные отношения, послужной список работы мужа-козла, почти ничего о себе, о так называемой "научной работе" к которой стремилась в институте и ни строчки о сыне. Каким сумели воспитать "плод своей любви" и чего он добился в жизни.

0
32  
Будем ждать с большим нетерпением, лучше писать наdonguluk@mail.ru  , можно и на"Одноклассниках", Валера всё обязательно и аккуратно скопирует,
отредактирует, при необходимости согласует с Вами окончательный текст и
опубликует на нашем Бурлинском сайте. Желательно только хоть 2-3 фотографии
того (можно и нынешнего) времени. С уважением, Надя Тузова

31  
Я знаю вас всех Тузовых я учился с Тоней вашей снохой ,но жил я по другую сторону Бурлина с востока с Илекской стороны.Мне тоже захотелось написать о Бурлине о жизни.Я обязательно напишу .Спасибо.

30  
Надя спасибо за статью

29  
Раньше я часто заходил на этот сайт, публиковалось много материалов авиационной тематики, мне «оставнику» было интересно. А вот сейчас, можно сказать случайно, посмотрел материалы бытового, даже семейного характера. Конечно, на фоне других материалов сайта, статья Нади о муже отличается добротностью. Мне кажется, что можно констатировать и утверждать, что она написана профессионально. Большой объём, который никак не ассоциируется с пословицей «Велика Федора, да дура», напротив, каждое словосочетание несёт определённый смысл, часто достаточно глубокий. Описательная часть безупречна, хорошо продумана и представлена на достаточно высоком литературном уровне. «Хромает» аналитика, автор предпочёл изложить события, в своей большей части в хронологическом порядке, с констатацией фактов. Причём, автор «белое называет белым, а чёрное – чёрным», его невозможно упрекнуть в какой-то предвзятости, даже если это касается таких вещей, о которых говорить не принято. Но вот анализа происходящего в статье нет. Либо это сделано умышленно, автор решил, что на основании такого подробного описания, любой человек сможет сделать выводы сам, либо, чувствуя возможность какого-то вмешательства со стороны супруга (автора сайта), оставила своё мнение при себе. А напрасно, очень многие могут трактовать причины происшедших событий неверно, хотя стоит ли их переубеждать. В общем, моя оценка хорошая, получил эстетическое удовольствие, а это такая редкость для меня в таком возрасте. Сплошь разврат, порнография, откровенное враньё, явная предвзятость в освещении событий, особенно политического характера. А здесь я отдохнул.

28  
Наверное, каждый нормальный человек переживал в свой жизни период, когда расставание с любимым было тягостно и больно. Было всё это и в моей жизни, очень похожее чувство, которое испытала моя подруга Надя и описала в своей статье. Я даже написала по этому поводу стихи. Для меня они актуальны до сих пор, хотя моего любимого рядом уже и нет.

В моей любви одни разлуки
Вокзал, перроны, поезда
И сжатые до боли руки
И горя полные глаза
Потом взволнованные строки
И письма, письма без конца ...

26  
Валера и Надя! Не мечите бисер перед «Sosed“ и перед комментатором с Ником Schitomordnik, в имени которого что то змеиное слышится . Они чуточку, на мой взгляд, не догоняют вашу жизнь. Продолжайте держать удаар. Я с вами.
Спасибо, Надя, за исповедь о любви.Спасибо, Валера за искренний сайт.

0
27  
Благодарим за эффективную поддержку, Валерий, Надя

0
25  
Постараюсь ответить объективно, на основании воспоминаний того времени и идеологии, которой я тогда придерживался. Относительно костюма. Мои родители, в силу своей бедности, не могли меня финансировать на должном моему положению в коллективе уровне. Друзья были «сборной Союза», конкурс был достаточно большой, зачисляли в институт либо «круглых отличников», либо по очень большому «блату» (это явление было всегда, правда сегодняшние масштабы, особенно в «независимом» Казахстане, не идут с этим ни в какое сравнение), среди однокурсников был даже сын министра путей сообщения Якутии Руслан
Аргунов, в общежитии мы жили с ним в одной комнате (хотя путей сообщения в Якутске тогда было всего 1 километр). В нашей же группе учился и Вова Энгельштейн,сейчас он крупный акционер Газпрома, так вот он привозил из Магадана очень дефицитные шкурки нерпы доценту Чулкову, за успешную сдачу курсовой работы по теоретической механике. Правда, после работы на целине, я мог бы пошить такой костюм, но проанализировал ситуацию, «взвесил» все плюсы и минусы, решил, что такое приобретение невольно приведёт к дополнительным расходам, которые я могу «не потянуть», что резко понизит мой статус и авторитет среди друзей. Мне надо было удержаться на уровне достаточно грамотного, хотя и не приспособленного к реальной жизни, человека. Бедных не любили и в те времена, уважали только тех, кто «умеет жить». Но это не главное. sosed оперирует общепринятыми понятиями, он, в силу ограниченности мышления,без уточнений и знакомства с деталями, не в состоянии осознать, что очевидное, не всегда верно.

В Риге нас называли «ГВФ», слово считалось пренебрежительным, для основной массы рижан (и даже некоторых преподавателей из "местных"), мы были неким малокультурным «сбродом», собранным «с бору по сосенке» со всего Союза. Нормальные женщины старались нас избегать, а с другими я просто не хотел общаться в силу своего воспитания и уже достаточно сформированного характера. После последней войны прошло ещё недостаточно времени, чтобы оккупанты (имеется ввиду русские) заняли свою достойную нишу в столице Латвии, родители были ещё живы, невольно передавали свои убеждения детям. Поэтому моя «целомудренность» в то время была объективной и осознанной реальностью, хотя в разговорах с друзьями в Бурлине, по молодости, иногда и «красовался». Многие из нас переженились в Риге, объяснение простое, лучше прожить всю оставшуюся жизнь в Риге, нежели в Актюбинске. Не думаю, что в этом случае превалировали чувства, а не "холодный расчёт" практичных людей. Извините, г-н sosed, но Надя сказала, что не будет отвечать на все эти глупости, домыслы и предположения. Это я по своей инициативе, уж слишком вызывающе прозвучал призыв "держать удар".

24  
Несмотря на значительный объём статьи и видимую, я бы сказал, насаждаемую достоверность приведённых событий и фактов, некоторые моменты труднообъяснимы. В частности, Надя как факт, подтверждающий «невинность» поведения будущего супруга в Риге, приводит отсутствие у него хорошего гражданского костюма. Ни для кого не секрет, что на парней в форме девушки «бросаются» гораздо охотнее, нежели на гражданских. Это подтверждается даже в описании её первой встречи на каникулах, на танцах в Бурлине. «…очень уж впечатляюще выглядел мой партнёр в форме лётчика», «… либо он (другой жених, Петухов) постеснялся подойти, когда у меня был такой эффектный кавалер». Никак в этом плане не характеризует и отсутствие у Валеры друзей в институте, предполагается, видимо, что в каком-то коллективе сподручнее заводить знакомство женщинами на каких-то совместных гулянках и вечеринках, хотя, наверное, в этом возрасте друзья скорее не способствуют этому, а наоборот, у некоторых людей выступают в виде какой-то помехи, конкурентов. Сначала не хотел заострять на этом внимания, но после такой пространной и не характерной для этого сайта дискуссии, решил тоже внести свою лепту и, открестившись от ложной скромности, выразить своё мнение, которое, мне кажется, будет трудно парировать, «держать удар».

1-10 11-20 21-26
Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2017 |