 Летные
училища не выпускают лётчиков, они готовят пилотов. Это люди, которых научили
немного летать. После этого, попадая в производственный отряд, они начинают
свою летную жизнь вторыми ПИЛОТАМИ. Только потом из них могут получиться настоящие
летчики. А могут и не получится. Это зависит от многих причин. Но, главное, от
самого человека. Ведь не секрет, что некоторые выпускники школ, шли в летное училище
не от желания летать, а чтобы от армии «откосить». Когда после окончания, обычно
на одни тройки, они попадали в летный отряд, то целью их жизни становилось желание
доработать до минимальной пенсии. Обычно такие люди себя ни чем не проявляли.
Некоторые так и оставались вторыми пилотами до конца. Они оправдывали это или
стечением обстоятельств, или тем, что не попали в нужную «струю», но только не
тем, что сами виноваты. Даже выйдя на
пенсию, еще молодыми, такие люди редко добивались успеха в жизни. Кого-то забирал к себе «зеленый змий». И они,
загубив свое сердце или печень, умирали в зрелом возрасте. Кто-то, замерзнув в канализационном люке, а
кто-то, ударившись головой о ступеньки или даже об угол шифоньера. Есть, немногие, кто, покинув мирскую жизнь, с головой ушли к
Богу. Но это их выбор.
Те, для кого небо было частью их жизни,
становились настоящими летчиками. Освоив самолет Ан-2 в совершенстве, мы все
мечтали освоить, как можно больше всего того, что могло летать. Мой второй
пилот Петя Литвяков, как-то сказал:
- Если не будет самолетов, я соглашусь
летать даже на дирижабле!
А Дима Сацкий, уже на пенсии, работая дежурным штурманом, не отказался от
предложения полетать на Л-410. Дело было
так: Однажды ночью, Толя Шевченко должен был отлетать плановую тренировку
полетов по кругу. Зайдя в штурманскую комнату, он предложил Диме:
- Хочешь покататься на
«элке»?
- Конечно! – ответил он, и они пошли к самолету. Пройдя в пилотскую кабину и,
заняв место второго пилота, Дима приготовился к полету. Толя запустил двигатели
и вырулил на взлетную полосу. Посреди лунной ночи, она сияла разноцветными
посадочными огнями.
- Взлетай! – скомандовал он и дал взлетный режим  Самолет плавно начал движение, разгоняясь
все быстрей и быстрей. Достигнув нужной скорости, Дима, привычным движением
оторвал самолет от земли. Ночные полеты всегда отличаются особой красотой. На
земле, словно разложили множество новогодних гирлянд, среди которых угадывались
очертания знакомых объектов. Выполняя, знакомые еще с Ан-2, действия, он
грамотно произвёл полет по кругу. После выполнения 4-го разворота, перед ним
показалась посадочная полоса. Она величественно сияла, с обеих сторон
обрамленная цветными огоньками. В отличие от Ан-2, на «Элке» не надо тянуть
штурвал на себя, как при классической посадке. Технология посадки здесь
напоминает посадку Ан-2, но только на передние два колеса, как на «химии». Дима
был «химик», поэтому мастерски владел таким приемом. В результате посадка получилась
очень мягкой. После пробега и остановки самолета, Дима спросил:
- Это, что, я сам посадил?
- Конечно, сам, я лишь слегка страховал тебя – ответил Толя.
Этот случай показал, что, настоящий летчик
сможет управлять любым летательным аппаратом. Конечно, в разумных пределах. Работая в командировках, нам часто
приходилось «пересекаться» с пилотами разных летательных аппаратов. Но, в
основном, это были вертолетчики.Однажды, нам довелось полететь на аварию газопровода. Это случилось
около поселка «Зеленый», недалеко от Уральска. Я тогда еще был вторым пилотом у
Саши Дыгина. Прилетев на место взрыва, мы поразились видом развороченной трубы.
С высоты птичьего полета, она была похожа на поливочный шланг, сделанный из
серой фольги и разорванный напором воды. Но после посадки, мы убедились, что
толщина той «фольги» составляла не менее 1,5 см. К этому месту прибыла разная техника и
прилетел вертолет Ка-26.
Пока шли восстановительные работы, мы
беседовали с вертолетчиком, астраханцем. В обеденное время, взяв его с собой,
мы полетели в Уральск, где пообедали в нашем ресторане. Прилетев назад,
заказчик попросил его догнать и вернуть какую-то машину. Он предложил нам
прокатиться вместе с ним. Быстро разыграв на пальцах, кому и на каком этапе
полёта сидеть в кабине, мы взлетели. Моя очередь выпала на обратный путь, я забрался
в пассажирский салон. Зато после того, как машину догнали и, объяснив ей, что
делать дальше, мы собрались в обратный путь, я сел в пилотскую кабину. В ней
было большое поле обзора. Все просматривалось даже под собой.
Взлет поразил меня своей необычностью.
Земля уходила так же стремительно, но только с места – без разбега. В полете
вертолет летел мягко, слегка покачиваясь. Было жаркое лето, и когда мы только
что летели на самолете, нас кидало из стороны в сторону. Здесь же лопасти,
выполненные из мягкой пластмассы, сглаживали невидимые воздушные кочки.
Выставив руку в открытую дверь, я не ощутил того напора воздуха, какой привык
испытывать на самолете с открытой форточкой кабины. Скорость была намного
меньше. Только было чувство небольшого страха при виде бездны, начинающейся
сразу от моего сиденья, после открытия двери. Протянув левую руку к штурвалу, я
по предложению командира, решил попробовать управление. Оно оказалось
неожиданно очень чувствительным. Своей левой рукой я лишь сильно раскачал вертолет.
- Тише, тише! – сказал он и моментально
успокоил качание. Когда, я высказал свое удивление, он добавил:
- Это еще гидравлика, не включена! Больше
я не рискнул экспериментировать, и мы благополучно возвратились обратно, к
месту аварии газопровода.
Через несколько лет, с Володей Калюжным,
произошел случай, еще куда интересней… Как-то летом он работал в Кульсарах. В
то время там базировался вертолет Ка-26. Командиром был Жуков Виктор из Астраханского
авиаотряда. Однажды Володе надо было слетать в «Райгородок». Виктор попросил
взять его с собой, чтобы прикупить кое-что из «дефицита». Так они снова
оказались в знакомых местах. После удачных покупок, он сказал, что давно
мечтает попробовать полететь на самолете.
У Калюжного был допуск к инструкторским полетам, он посадил вертолетчика
на правое сиденье и, после выруливания на старт, дал команду на взлет. Виктор,
как ни странно, взлетел. Потом, набрав 500 метров, уверенно и
даже мастерски, полетел в горизонтальном полете на Кульсары. При заходе на
посадку, Володя выставил ему режим и тот, довольно таки неплохо, посадил
самолет на полосу. После остановки Виктор выскочил из самолета и побежал на
свою стоянку, что-то крича и жестикулируя при этом. После заруливания на
стоянку, Володя подошел к вертолету, который уже успели подготовить к вылету.
- Садись на командирское кресло и взлетай!
– скомандовал Виктор.
- Да, ты, что? Я хоть и сидел несколько раз в твоей кабине, но летать на
вертолете не приходилось.
Дело в том, что на Ка-26 нет дублирующего управления с правой стороны, здесь,
при необходимости, летал авиатехник. По крайней мере, на этом борту не было.
-
Если ты летчик, то и на этой «метле» должен полететь – сказал он. Дело в том, что вертолет управляется штурвалом, торчащим
между ног, и напоминающим кривой обрубок черенка метлы; пилоты в шутку называли это
полетами на метле. Как
только не назвали вертолёт Ка-26 в Аэрофлоте. Из-за того, что на вертолёте были
два соосных основных винта, с тремя лопастями каждый и вращающимися в разные
стороны, что создавало соответствующий визуальный эффект, его прозвали «Танец с
саблями». За обширное остекление, по форме напоминающее забрало средневекового
рыцаря – «Фердинандом». За «кургузый» вид звали «Бетономешалкой», и это далеко
не полный перечень шуточных названий, которые вертолёт получил из-за своих
конструктивных особенностей. Хотя нет, увлёкся, с бетономешалкой сравнивали вертолёт Ми-4, он был такой массивный, со скруглёнными формами.
Желание взлететь перевесило все другие
мысли. Потянул шаг-газ вверх, вертолет стал отрываться от земли. Зависнув над
землей и немного уже прочувствовав управление, Володя дал штурвал от себя,
пытаясь перевести его в набор высоты. На высоте 100 метров кабина стала заметно
раскачиваться. Виктор, подхватив левой рукой штурвал, показал, как пользоваться
«триммером». После этого вертолет «успокоился». Сделав три круга над
аэродромом, Володя направился по указанному курсу. Но перед этим, по просьбе
вертолетчика, он начал левый разворот с креном 30 градусов. В этот момент, под
воздействием центробежных сил, возникающих при таком манёвре, Виктор,
неожиданно для себя, полностью сдвинул «блистер», то есть левую дверь. При виде открывшейся
бездны, сердце моментально спряталось где-то в левой пятке, и ни в какую не
хотело оттуда выходить. Стало так страшно, словно кабины вовсе не было! Ко
всему прочему, он не был пристегнут ремнями к сиденью. Он понимал, что по законам
физики вылететь из кабины не должен, но трудно объяснить это своим ощущениям. Виктор
смеялся от души. Видимо у них это обычный «прикол» для новичков. Вскоре они
подлетели к какой-то юрте в степи.
- Садись прямо возле юрты – сказал он, и
Володя успешно приземлился. Обменяв 20 литров авиационного масла на кислое
верблюжье молоко «шубат» и сушеное мясо, он так же взлетел и пошел на Кульсары.
Посадку надо было произвести на пятачок возле ГСМ. Калюжный стал снижаться и вскоре, довольно
неплохо, сел. Потом, по приезду в общежитие в Кульсары, они объявили следующий
день выходным и хорошо «отметили» освоение новой авиационной техники. Произнося
тосты и исполняя на гитаре свои песни, они, вместе со всеми своими ребятами, радовались
как дети. Ведь им было чуть за 30 лет. Лихие и отважные, готовые на любой
«подвиг», чтобы освоить новую технику. Но всех этих ощущений не передать
словами, их можно только испытать самому. И мы все благодарны судьбе за то, что
она предоставила нам такую возможность. |
