 Безусловно, автор сайта довольно подробно описал
наше детство и отрочество, однако некоторые моменты отражены не совсем
достоверно с точки зрения причинно-следственных связей происходящих событий.
Нет, факты нисколько не искажены, но вот, что стояло за всем этим, автор,
конечно, знать не мог, поэтому и моё поведение в старших классах выглядит
несколько необычным, непонятным, если, действительно, не назвать вызывающим. А
причина заключалась в довольно сильном психологическом стрессе, который я
получил в результате событий, связанных с кражей наших авторских прав на
злополучную модель ветродвигательной установки, спланированную и организованную
руководством нашей школы, дома пионеров и районного отдела образования. Об этом
я подробно написал в предыдущей статье и, честно признаться, не хотел бы ещё
раз заострять на этом внимание, однако, для того, чтобы это было понятно, решил
осветить это всё так, как было на самом деле.
Моё душевное состояние
требовало разрядки, психологов тогда и в помине не было, да и возможности меня
лечить у семьи были весьма и весьма ограничены. Более того, больным меня никто
и не считал, так «дурь в голове», пройдёт с возрастом. В этот момент у нас в деревни появился
Евгений Солянкин (сын завуча школы), окончивший Омский физкультурный институт,
работавший в нашем техникуме преподавателем физкультуры. Он был фанатом спорта. Быстро организовал спортивную работу.
Обиженный на весь мир, я интуитивно «примкнул» к Евгению, он увидел во мне
«гору мышц», некую перспективность, а для меня это стало единственной отдушиной
в жизни. И до этого спорт в техникуме был на должном уровне, но верхом
совершенства были драки. С начало
студенты дрались с нами - поселковыми, грандиозных побоищ, правда, не было, но «морды
били». Студенты, как правило, одерживали вверх. Они многие занимались боксом,
борьбой и были более сплочёнными.
Верховодил у них Анатолий по
кличке «Варлам». Как любой лидер, человек с собственным достоинством. С ним я
столкнулся, играя в хоккей на речке. Организовывал эти баталии
Скобелкин
Анатолий
, он был старше нас на 10 лет, учился в техникуме, был не женат, по
какой причине не знаю, какая-то безответная любовь. Это не столь и важно. После
замерзания льда и до весны мы играли в хоккей самодельными клюшками и на коньках,
привязанных к валенкам. Студенты уже имели фабричные клюшки и коньки на
ботинках. Класс игры их был немного выше нашего уровня игры. Мы дворовая
команда, а у них тренер, снаряжение, опыт соревнования. Тем не менее, приходили
они не все сразу, а по двое - трое. Им было интересно играть и нам тоже.
Так в игре я сбил Варлама,
не умышленно, а в азарте. Он на меня замахивается клюшкой, и я уворачиваюсь, Игра останавливается. Назревает драка, здесь
вмешивается Скобелкин, Он говорит: «Вы эти штучки свои забудьте, по морде в
игре, у нас это не принято. После первой же драки, играть Вас не будем брать. Сильно,
ты, Варлам не задавайся. А то сейчас угрохают и неожиданно в прорубе окажешься,
а весной найдут». Он: «Да Я, да Мы, начал заводиться». Я стою, жду, что будет,
пока не бьет, пока идёт «кипишь», мне глубоко наплевать, что он там «верх
держит». В обиду себя давать не собираюсь.
Я
знаю свою силу, меня никто в селе не трогал, так как уже в пятнадцать лет, когда
на месте техникума было ПТУ, по штанге не было сильнее меня. Я занимался
гантелями, борьбой, волейболом, настольным теннисом, в восьмом классе был
чемпионом школы по лыжам. Драться не любил, да у нас и драк не было. Скобелкин
это знал, и знал, что мы не простим обидчику, а Варлам был драчун и заводила.
Ему подраться было интересно,
Скобелкин понимал, как более
старший из нас, что драка может закончиться плохо. Так как порядочности в
драках у техникума не было, то Варлам мог провести не дозволенный прием: удар
клюшкой, удар ногой, удар ниже пояса и т.д. После чего ему бы оторвали башку,
его «верх» мы все не очень принимали. И он был один, а нас много. Тут бы и
Скобелкин нас не удержал.
Варлам сообразил, что его
номер здесь не пройдет, не та аудитория. Драка рассосалась, не начавшись. Ни
каких грубых слов не было сказано, ни с одной стороной, ни с другой стороны и игра продолжилась.
После игры я спросил Скобелкина: «А что, он мог ударить меня клюшкой?» «Очень
даже мог!». У меня, даже дух
перехватило. «Что вот так клюшкой по башке?» Он говорит: «Да!» «Да я бы его с
говном смешал!» «Вряд ли, он очень
хорошо дерется, а я бы и не дрался, один раз врезал бы и ему хватило бы
надолго, может даже на всю жизнь». «Ты в этом уверен?» «Да!» «Ты, Николай не
кипятись!» Драки не получилось, ну, и проехали. Ты один, а него команда, не он,
так они тебе шее свернут. Да, и в твоих возможностях дать Варламу
сдачу, я сильно сомневаюсь».
Злой пошел я домой, дома
подумал, а Анатолий прав. Не убивать же его я хотел. Отомстить у него намного
больше возможностей. Весной я занялся серьезно легкой атлетикой. На уроке
физкультуры граната улетела за 50 метров, диск летел за 30 метров, ядро стабильно
за 10 метров.
Копье около 50 метров. Все это третий разряд. С Сашей Хорешко я
поехал на областные соревнования и заняли. Он 2 место, я третье по метанию
диска. Это было опубликовали в областной
газете «Приуралье». Потом Скобелкин увидел мои результаты на районах
соревнованиях и сказал: «Да, Варлам, очень рисковал собираясь набить тебе
морду. Сдачи получил бы солидной, я от тебя этого не ожидал, что бы с такой
комплекцией, как у тебя, ты это все проделывал. Внешность бывает обманчива».
Варлама весной уже не было в
техникуме он уехал на преддипломную практику, потом защита диплома и я его
больше не видел. После него не осталось лидера в техникуме, власть поделили
несколько человек. Не смотря на мое наглое поведения, а меня вроде бы «оса
укусила», со мной они не враждовали. Постоянное дергание по поводу модели и
поездки с ней детей наших школьных руководителей, перетренированность,
попадание в компанию хулиганов, резко поменяло мой характер. Стал
пренебрежительно относится к школьным товарищам, смотреть на всех свысока.
Я и раньше везде был первый, но этим не
кичился, а тут понесло. Тем более нашу компанию в деревни боялись. Сильно не
хамили, но «техникумовскую шишку» сбили.
«Руководил» нами тогда Александр
Вавилин, он был на 10 лет старше нас, только что освободился из тюрьмы, отсидев
10 лет. Говорил, за автомобильную аварию получил срок, сбил насмерть двоих на
машине, ночью и не заметил, за что и дали так много. На самом деле, кто его знает. Уже потом, когда с зеками я
столкнулся вплотную, я понял, что все они сидят «не за что», по крайней мере
говорят так все. Но тогда мы верили, что он незаконно наказанный, тем более что
невеста, учительница, ждала его все десять лет. Он нас просил, когда она приедет, то чтобы вели себя
корректно. Что бы она не видела, всех
наших чудачеств. Кстати он не допускал всяких глупостей, так как Вам «по
малолетке» все спишут, а вот мне дадут по полной программе. Поэтому мы и не
затевали драки, дураков с нами связываться в селе не было, не было их и среди
техникумских. Слава о нас шла не очень дурная, но, тем не менее, когда зимой я
один шел с кино, услышал следующие: «Давай его побьем, что-то он ведет себя
нагловато» - говорит один казах другому. На что тот ему другой отвечает: «Ты, что? У него тут такая банда,
шею сразу же свернут».
В Уральске в разговоре у
меня спросили: «Ты из Бурлина?» «Да!» «А
«Мастера» случайно не знаешь? «Так немного». «Говорят сильный парень, он у них
там за главного» «Мастер» - это моя кличка, я постарался перевести разговор на
другую тему. В чужой среди не зачем показывать без необходимости, свои карты. В
армии тоже были с Уральска и они задавали такой же вопрос. На что я также
уклонился от ответа и не сказал, что «Мастер»
вот он перед Вами.
Если бы не мой отец, то
сидеть бы мне в тюрьме, все шло к этому. Отец быстро оценил всю обстановку,
позвал меня и говорит: «Сын, тебя надо выпороть, но ты уже сильнее меня, боюсь
и сдачи дашь. Твое поведение не нравиться не мне, не маме. Постольку поскольку
ты мой сын, сам еще не зарабатываешь, но меня не слушаешься, поругался с самым
лучшим и самым безобидным другом Путилиным, вместо этого завел сомнительных
друзей-хулиганов, считаешь себя очень умным
и самостоятельным. Постольку ты
не хочешь нас слушать, позоришь своим поведением нашу семью, забываешь, что
мать у тебя учительница, она на виду у всего села, то уезжай куда-нибудь.
Поживешь один и все поймешь. Школу
закончишь и вечернюю. От тебя как от сына мы не отказываемся, помогать будем,
но твои чудачества нам надоели. Если сядешь в тюрьму, то ты и там не пропадешь,
с твоей силой и умом, но это произойдет не на наших глазах и нам не так будет
стыдно, хотя иметь сына в тюрьме незавидная участь. Но честно скажу ни я, ни
мать этого не хочет. Подумай, Коля. Я чудом избежал участи твоего деда, потому
что в 1934 году, пока еще репрессии не начались, меня исключили из партии. Мне
было поручено провести проверку по жалобе работу техникума, Я там обнаружил
такое воровство, студенты голодают, а
директор и его приспешники тащат все из столовой. В райкоме мне сказали,
такой акт не нужен, надо переделать. Я отказался, меня исключили из партии, два
раза писал в ЦК, но все осталось без ответа». Тем не менее, в результате такой
явной несправедливости, я преступником не стал. Так что, думай! Завтра я жду
ответа.
Я подумал, подумал. На
следующий день подошел к отцу и сказал: «Папа! Я все понял, больше не буду
дурить». Первый и последний раз я видел слезы на глазах у отца. Вот в этот
момент я понял, как тяжело далось ему сказать мне: «Уезжай!» И до самой их смерти я старался не причинять
никакого страдания моим родителям. И отец и мать были очень сухими людьми и
никогда свою любовь к детям не показывали. Тем более, что мама любила больше
всего Гену, старшего брата, отец Вову,
он был его копия, а я «поскребыш», рос
автоматом, без особой любви и ласки, хотя всё это, конечно, со стороны
родителей было, однако я в своём юношеском эгоизме не смог разглядеть этого. И
сам не научился любить. Хотя влюбчив был до бесконечности. Я никогда не обижался на то, что со мной не
хотели дружить девчонки. С рождения был несколько полноват и испытывал комплекс
неполноценности. Прощал все, даже измену. Не прощал только меркантильные
интересы ко мне. Этого я терпеть не мог.
Так вот о спорте. В
воспоминаниях Колесникова об этом упомянуто вскользь, причём даже в несколько
пренебрежительной форме, потому, что сам он никогда спортом не занимался, не
имел физических данных и считал это никчёмным занятием. Однако я в этом плане
достиг определённых результатов. Но, самое главное, активно занимаясь спортом,
я «вылечил» свою душу, я понял, насколько объёмна и разнообразна жизнь и что
она не заканчивается с этим злополучным ветряком.
Ещё в 8 классе я стал
чемпионом школы (всей школы, а не восьмого класса) по лыжам. В школе у меня был
3 разряд по волейболу и толканию ядра. Неоднократно принимал участие в районных
и областных соревнованиях. Спорт не забросил и в институте. Был чемпионом спартакиады студентов области
по ручному мячу, являясь в то же время играющим тренером, бронзовым призером по
метанию копья той же спартакиады. Все пять лет учебы серебряный призер
первенства ДСО «Буревестник» по ручному мячу. Судья по спорту, судил по области. Два года я был председателем
спортклуба нашего политехнического института. Институт был первым в области по
спорту, несмотря на то, что в педагогическом институте, был факультет по
подготовке преподавателей физкультуры, т.е. там учились профессионалы, но и у
них «кишка тонка» была против нас.
Естественно, я был членом
президиума ДСО «Буревестник». К ректору Бурба Александру Адольфовичу в кабинет
я заходил в любое время, с ним много беседовал
просто «за жизнь», про спорт, он был
мастером спорта СССР по пулевой стрельбе. Я пробовал стрелять - очень
интересно, и у меня хорошо получалось, только тренер сказал, что с таким
зрением (близорукость — 2,5) в стрельбе делать нечего. Это ты двадцать
выстрелов сделал и неплохо, а понимаешь, когда упражнение 60 выстрелов и в
ограниченное время, у тебя все поплывет перед глазами, да и зрение себе
посадишь совсем. Я ему поверил, он подготовил Бронзового призера Олимпиады
Торшина В., Драгомерецкий - тренер по стрельбе
был профессионал своего дела. Он за год из новичков подготовил 11
перворазрядников, а это очень сложно. А мне как председателю спортклуба такая
прибавка спортсменов очень на руку была.
Можно было бы и не писать об
этом, однако, я считаю, спорт в моей жизни сделал многое, заставил поверить в
себя, да и в физическом плане существенно и до настоящего времени позволяет мне
активно работать, поддерживать моё здоровье в достаточно хорошей форме, по
оценкам некоторых моих знакомых, явно не соответствующей моему, увы, уже
преклонному, возрасту. Николай Полтавец, Оренбург, сентябрь 2011
|
