 В своих воспоминаниях я уже упоминал
об оперативной точке «Райгородок», где мы работали в одном из подразделений
Уральской противочумной станции. Работа была интересной и увлекательной.
Хотелось бы более подробно описать технологию этих работ, да и вообще то время, когда мы были молодыми и уверенными
в своих силах, знаниях и чувствовали себя полезными обществу.
Рано утром проснувшись и лениво потягиваясь от сладкого сна,
экипаж самолёта Ан-2 начинал подготовку к утренней трапезе. Авиатехник уже
отгонял и опробовал материальную часть и, накрыв двигатель летним чехлом,
направлялся к столовой, где мы вместе завтракали. Солнце стояло ещё низко над
горизонтом, но его тёплые весенние лучи ласково прогревали окрестности
Райгородка и находившийся там противочумный эпидотряд с его немногочисленными
обитателями, состоявшими из врачей-эпидемиологов, зоологов, лаборантов,
обслуживающего персонала и нас с нашим
самолётом, привязанным прямо неподалёку на краю лётного поля. Привычно и легко мы поднимали наш пустой лайнер в небо и летели
к так называемым "суслятникам", которые были разбросаны на несколько
сот километров в степи и пустыне. Летели в примерный квадрат. Если светило
солнце, то мы ориентировались на отражение от зеркальца, направленное на
самолёт, а если было облачно - на дымовую шашку, которую зажигал «суслятник» на
земле, при приближающемся рокоте мотора самолёта. Определив по дыму или пыли
направление ветра, производили посадку на площадку ограниченных размеров,
обычно на "ашике" - это твёрдое, поросшее небольшой травой место
среди барханов. "Суслятник", обычно рабочий из местных аборигенов,
ставил ведро с материалом (сусликами или песчанками) в ящик, специально
установленный в фюзеляже нашего самолёта. Я был очень молодой, и мне всё было
интересно. Напарником и "старшим на точке" иногда был зоолог.
"Суслятник" капканом отлавливал сусликов и песчанок, а зоолог,
устроившись возле суслиной норы, надувал в неё воздух обычным парикмахерским пульвелизатором
и, когда из норы выскакивали блохи, он их ловко ловил пинцетом и помещал в
пробирки, которые складывал в карманы на груди. Обросший, с бородой и усами,
сильно загоревший на палящем солнце, он был похож на кавказца-абрека с ружьём
за плечом. Врачей эпидемиологов и зоологов готовил и направлял по эпидотрядам
Государственный Кишинёвский университет. Этим интеллигентам, работающим в степи,
было от 23 до 30 лет, так же как и нам. Все
мы жили небольшой дружной семьёй, устраивая себе праздники почти каждый
день. Пили, ели, пели и танцевали за одним общим столом, под транзисторный
радиоприёмник "Спидола". Дружили и женились некоторые из них на
местном населении, так как городскую молодёжь в ту пустыню не затащишь, а они
были фанаты своего дела. Жили, работали, писали научные работы, посвящая свои
жизни борьбе со страшной эпидемией "чёрной чумой". Эпидотряды были полувоенными организациями, поэтому
дисциплина и порядок был соответствующий. В отряде были государственные
лицензии на отлов рыбы и охоту на дичь и диких зверей. При эпидотряде была
шикарная баня, которая топилась, по-моему, круглосуточно. После каждого
прилёта, кабина, все приборы и штурвалы обрабатывались спиртом, и только после
посещения бани, ты мог сесть за стол. Часто, после дружного вечернего ужина, мы
всей толпой (конечно молодых) шли в барханы. Там лопатой выкапывали ямку на
глубину в 2 штыка, и с земли появлялась вода. Через каждые 5 минут черпали
консервной банкой и переливали в банку трёхлитровую. После жирной пищи и спирта мы по очереди прикладывались к
банке и большими глотками жадно пили чистую, родниковую, холодную воду. Она
казалась необычайно вкусной. Напевшись народных, патриотических и даже
комсомольских песен, мы потихоньку шли на стан, освещённый ярким светом луны. Эти
незабываемые походы за водой на бархан,
ночью в свете луны, очень сильно запомнились навсегда.  В отряде были всегда новые автомашины-вездеходы ГАЗ-66, и мы
на них ездили на рыбалку и на охоту на сайгаков, ночью, при свете прожектора.
За одну поездку добывали, бывало, до 10-12 сайгаков-рогачей. Самок бить строго
запрещалось. Вокруг было столько красивых озёр, полных рыбы и дичи. Белоснежными
стайками грациозно плавали лебеди, были и чёрные особи. От раздирающего
любопытства, мне хотелось посмотреть всё, побывать везде и во всём
поучаствовать самому.
Мне так хотелось зайти в лабораторию, куда вход посторонним
был строго запрещён. И вот однажды я уговорил главного зоолога Владимира Ильича
Каймашникова (тестя нашего командира воздушного судна Куцелыка В.) посмотреть,
что там делают внутри. На меня надели белый противочумный костюм с большими
чулками и маской, и я вошёл в лабораторию. Там всё было кипенно чисто и
стерильно. За столом сидели лаборанты и через микроскоп что-то разглядывали. Как
оказалось, они режут нами привезённых сусликов и песчанок, вынимают
внутренности и высеивают" культуру", т. е ищут чуму. На столе в железной пружине, внутри её билась в агонии
песчанка, с посаженными на неё блохами, привезёнными зоологами. Насосавшись,
они отпадали от зверька, и их также обследовали под микроскопом. Затем измученного
зверька вынимали, умерщвляли и также обследовали на предмет заражения чумой. Оказывается,
блохи заражают сусликов и песчанок, их поедают волки и лисы, волки рвут
баранов, а баранов и верблюдов едят люди. Происходит процесс заражения и
вспышка чумы.  Через 2 недели работы нас срочно послали с врачами и
зоологами в Новый Уштаган, это посёлок между Ганюшкино и Астраханью. Там тоже
находился эпидотряд и они выявили " культуру", т. е нашли чуму. Там
состоялся симпозиум эпидврачей и зоологов, с привезёнными из Москвы
профессорами и академиками. Странно, но почему-то все сильно радовались. Оказывается,
что противочумные станции работают, культуру высеивают, опасность заражения
чумой есть и на следующий год будет дополнительная, к уже имеющейся, дотация с
бюджета государства.
Рядом с нами, но как мне показалось в очень тесной каморке,
жил зоолог Фёдор Бидашко*, по национальности молдаванин из Кишинёва, со своими
причиндалами, микроскопами, пробирками, ружьями разных калибров и кучей разной
литературы, тетрадей, блокнотов. В то время комьютеров не было, и он вручную
писал научный труд о заражении чумой в степной зоне Казахстана. Кстати, он
женился на местной девушке-казашке (помню, звали Сокошка). Очень бойкая,
резвая. симпатичная девчонка с чёрными, как угольки, глазами. В общем-то,
убивали двух зайцев. Улучшали, при перемешивании крови, здоровую нацию и
демографический прирост. Помню как часто из отряда и назад в пустыню перевозили
их письма, сложенные солдатским треугольником, как они радовались и
подтанцовывали при каждом вручении им такого письма. Всё-таки, наверное, очень
полюбили друг друга и такая романтическая, любовная связь через самолёт вдвойне
связала молодых ребят из разных дружественных pеспублик. Я спрашивал Федю, как это он не боится один в безлюдной
пустыне, ночью, где вокруг бродят стаи волков, шакалов и ползают многочисленные
ядовитые змеи и тарантулы. Он показал нехитрые приспособления к такой жизни. На
ночь он ложится в спальный мешок, ограждал место ночлега верёвкой, связанной из
конского хвоста (волоса), включал фонарь или лампу – «летучую мышь» и спокойно
спал. По ночам воют вблизи волки и шуршат многочисленные пресмыкающиеся, но,
говорит, привыкаешь ко всему. Насколько надо быть одержимым, любить свою работу
и дело, чтобы переносить такие неудобства и лишения. Не знаю его бедующее, но
если он пошёл по своей стезе, то, предполагаю, сейчас он по крайней мере доктор
биологических наук. Летали мы 2 раза и в Уральск, загружали несколько канистр со
спиртом, клетками с морскими свинками и провиантом. Ходили смотреть и на дома и
огромные сараи, построенные когда-то англичанами. Они были построены в
позапрошлом веке, но сохранились до наших дней как новые. Даже жёлтый кирпич
возили из Англии, сначала морем, а потом на подводах, запряжённых верблюдами с
Каспийского моря и в Райгородок. Выделывали шкуры сайгаков, из рогов
изготовляли сувениры и поделки, даже
охотились на лебедей, изготавливая из лебяжьего пуха шляпки, одеяла т. п.
Видимо в то время было огромное количество всего, а местное население этим не
занималось, да и было его там слишком мало и то кочевое. Жаль, что не вспомню, кто был вторым пилотом и авиатехником,
но это и не особенно важно. Важно, что то короткое время, проведённое в
Райгородке, во всей своей прелести и красе, запомнилось на всю жизнь. Когда
вспоминаешь это время, охватывает ностальгия, как будто ещё во второй раз прожил эту жизнь там в
"Раю". Владимир Калюжный, январь 2012, Самара. *БИДАШКО Федор Григорьевич, (18.09.1950), кандидат
биологических наук. Окончил биологический факультет Одесского университета
(1977). Аспирант ПИНа 1982-1986. Затем – Уральская противочумная станция
(г.Уральск). Насекомые плейстоцена; реконструкция палеобиогеоценоза
плейстоцена. 1994 – диссертация кандидата биологических наук «Реконструкция
природной обстановки плейстоцена Северного Прикаспия по палеоэнтомологическим
данным». 16 публикаций. Занимается систематическим изучением останков насекомых
из четвертичных отложений. В настоящее время на территории бывшего СССР
существует только три специалиста, непосредственно занимающихся этой проблемой,
в их составе и Федор Григорьевич
Бидашко.
|
