Каталог статей

Предметами первого курса обучения были: физика, математика, начертательная геометрия, химия, теоретическая механика, небольшой курс основ авиации, естественно, история КПСС, авиационное материаловедение, немецкий язык, курс военной кафедры.

Математика преподавалась по классическому курсу высшей математики, лекции читал доцент Сокович, видимо белорус по национальности. Это был лысоватый мужчина предпенсионного возраста, а может быть, был уже на пенсии. Материал он знал хорошо, имел большой педагогический опыт и, самое главное, не спрашивал на экзаменах того, чего не читал на лекциях, хороший конспект, без пропусков занятий, уже гарантировал более половины успеха при сдаче экзамена.

Заканчивался первый курс института. Дела мои шли неплохо, экзамены я сдал на отлично все, соответственно моя стипендия увеличивалась до 45 рублей, что радовало.

Планы на лето были определены ещё зимой, сильно обидевшись на родителей, которые не рекомендовали мне ехать на зимние каникулы, я решил и летом не ехать домой. Один месяц каникул нужно было отработать в институте на хозработах, либо на «малой целине», в то время строилась Даугавпилская ГРЭС. Я решил ехать на настоящую «целину» в составе студенческого строительного отряда.

В силу особенностей своего характера, близких знакомых у меня никогда не было, о всех, с которыми некогда дружил, а затем встречался, попробую рассказать ниже.

В одной комнате общежития вместе со мной жили ещё три студента из нашей группы. Естественно, что общался больше всего я с ними. Один был из Казахстана, из Караганды, жил в районе Майкудук. Звали его Вова Бондаренко. Был он из шахтёрской семьи, но большими доходами не отличался, то ли его родители были достаточно скупыми, то ли особых заработков не имели. Высылали ему из дома, как и всем остальным, рублей по 30 в месяц. Был он очень экономным и расчётливым. Экономил буквально на всём, водку пил очень редко. У него был брат, несколько моложе его и маленькая сестра, которая ещё не ходила в школу. Учился Вова неплохо, особым рвением не отличался, были и тройки, но в общем «хорошист». Распределился он в свою Караганду. Бондаренко один из немногих, кого я видел и после института. Работал он в своей Караганде, обслуживал большие самолёты, в Караганде в то время был второй по величине аэропорт в Казахстане.

Мы заканчивали третий курс. На третьем курсе уже усиленно изучали конструкцию самолётов и двигателей. Обе кафедры считались основными на нашем механическом факультете и были хорошо укомплектованы профессорско-преподавательским составом. На этих кафедрах было несколько лабораторий для проведения практических занятий, каждый двигатель и самолёт изучались в отдельных, специально оборудованных, классах. Были полноразмерные разрезы двигателей и самолётов, комплекты плакатов, была даже лаборатория, на базе которой проводились научные исследования диска турбины. Настоящий, «облопаченый» диск турбины вращался с расчётной скоростью и, с помощью стробоскопического эффекта можно было наблюдать, как деформируется диск и лопатки диска турбины во время работы двигателя.

После окончания четвёртого курса, нам надлежало пройти сборы по планам военной кафедры. За эти четыре года мы прошли курс по среднетехнической военной подготовке. Для присвоения нам звания лейтенант-инженер, нужно было принять присягу и ознакомиться с принципами инженерно-авиационного обеспечения в условиях реальной войсковой авиационной части. Руководителем практики был назначен преподаватель военной кафедры полковник Дехканбаев. Узбек по национальности, уже преклонного возраста, в период войны он бомбил Ригу, впоследствии остался на службе в авиационном полку, который базировался под Ригой в местечке «Румбула». Закончил академию и преподавал в нашем институте. После преобразования нашего института, не стал уезжать из Риги и перешёл преподавателем на военную кафедру. Читал он нам конструкцию самолёта Ту-16. Дехканбаев в институте обладал заслуженным авторитетом, его уважали как руководство института, так и преподаватели и студенты. Жизнь он оценивал критически, его мало что удивляло, все события он воспринимал философски, никогда не «раздувал» шумихи из пустяков.

Осенью, на пятом курсе, мы переселились в основное общежитие механического факультета, расположенное по адресу ул. Лаувас 2, это было рядом с городком факультета, на занятия мы ходили уже в пиджаках, шинелей не надевали. Это было большое старинное пятиэтажное здание. Здесь мы прожили одну зиму и разъехались по всему Союзу на преддипломную практику.

Практика состояла из двух этапов. Сначала, в течении месяца, была запланирована практика на авиаремонтном заводе, затем пять месяцев с лишним, мы должны были работать непосредственно в эксплуатационном предприятии. Предварительно мы изучали конкретную авиационную технику, на которой нужно было работать на практике. Я изучал самолёт Ан-24, основной базовый самолёт Мурманского авиапредприятия, на котором я и должен был проходить второй этап практики.

Институт расширялся. По прибытии, после преддипломной практики, нас переселили непосредственно в проектный зал механического факультета. Радисты выстроили себе новый проектный зал, а освободившиеся площади наше командование решило использовать как общежитие для дипломников. Жизнь упростилась, насколько это можно было. В проектный зал ходили в тапочках, наше новое общежитие располагалось на этом же этаже, через коридор. Я заготавливал себе продукты на неделю и вообще не выходил на улицу. Но в приспособленных комнатах общежития нас поселили по 10 человек, это вызывало определённые неудобства, но несколько месяцев можно было потерпеть и мы на это не обращали внимания.

В Уральск, на новое место жизни, мы решили ехать через станцию Казахстан, ныне Аксай. Была сильная распутица и вероятность приезда автобуса из Уральска была мала. Утром выехали в Казахстан, поезд на Уральск был после обеда. Мы ехали сразу с маленьким Максимом, поэтому решили дождаться поезда у знакомых Нади. Вещи я положил в камеру хранения на вокзале. Такими камерами я никогда не пользовался и запомнил код, который был набран на лицевой стороне камеры. На то, что на внутренней стороне камеры тоже есть возможность набора кода, я не обратил внимания. Естественно, что попытка взять вещи обратно не удалась. Пошли к начальнику вокзала, началось подробное описание вещей в чемодане, в присутствии милиционера вскрыли ячейку, описание вещей совпало, чемодан нам отдали. Начальник вокзала сказала, что у меня хороший диплом.