Каталог статей

В пятом классе меня «отдали» в кружок баянистов, который успешно функционировал в районном Доме пионеров. Теперь я понимаю, что выдающимся музыкантом я бы не стал, даже если бы посвятил музыке всю жизнь, однако первые успехи вскружили мне голову. Присутствовал кое-какой слух, я мог повторить несколько услышанных тактов, наверное, были зачатки музыкальной памяти, чувство ритма, но первоначальные неплохие успехи стали возможными только благодаря усидчивости, играть я не ленился. Инструмент отец сразу покупать не стал, неизвестно, «будет ли из меня толк», поэтому я учился на выданном в Доме пионеров стареньком баяне марки «Крименчуг». Баян нам выдали на двоих с соседом Толей Нестулеевым. Он учился в том классе, из которого меня забрала Татьяна Николаевна, а жил рядом, в соседях. Занятия проводились два раза в неделю, стоило это 50 рублей в месяц «старыми деньгами». Отец постоянно следил за моими занятиями дома, соизмерял мои достижения в музыке с возникающими в связи с этим расходами, постоянно напоминал мне, что жизнь очень дорогая, особых достатков нет и пора прекращать это баловство. Я сильно обижался, но учиться старался, музыка мне всегда нравилась.

Моей профессиональной ориентацией родители не занимались. Иногда мама высказывала пожелание, чтобы я стал фармацевтом, «пармацептом» как она говорила. Я это замечание никогда всерьёз не воспринимал, не было никакой тяги к этой профессии, в нашем роду никогда не было врачей, хотя у отца была попытка обучения в медицинском училище, но по комсомольскому набору он был «брошен» на раскулачивание, а после этой акции сильно отстал от однокурсников и больше в этом училище не учился. Отец поговаривал об инженерной подготовке, по примеру моего старшего брата, но никогда и никто из родителей не настаивал на своём пожелании. Теперь я понимаю, почему это так происходило, так легче жить, впоследствии дети не имели морального права предъявлять родителям претензии за неудачный выбор профессии.

С 9 класса у нас ввели курс тракториста-машиниста широкого профиля. Девочки изучали начальную педагогику и сестринское дело, их готовили для воспитателей детских садов.

Нас обслуживала автоколонна, которая была сформирована в районном центре, шофера были «чужие». Шофёр осмотрел моё лицо, спросил, как я себя чувствую, рассказал об аналогичных случаях. Успокоил, что ничего серьёзного, глаза целые, а кожа отшелушится и всё пройдёт. Серьёзность повреждения было очень трудно определить, так как я с ног до головы был покрыт толстым слоем чёрной, глянцевой просяной ржавчиной, даже кипяток под давлением не смог отмыть её с лица.

К концу обучения в школе у меня сложилась твёрдая уверенность стать лётчиком. К моему глубокому сожалению практически ничего об авиации я не знал. Наверное, поэтому и не было сомнений. О наборе в лётные училища я прочитал в областной газете. Выбор пал на Кременчугское лётное училище. Сразу же после экзаменов в средней школе мы с друзьями поехали сдавать документы в Уральский аэропорт. В Уральске я никогда не был, если не считать одной ночёвки, когда мы ездили на экскурсию по Чапаевским местам. Было нас несколько человек из одного класса. Я, Коля Путилин, Федя Ивченко, кто-то был ещё, но я уже не помню.

В Бурлин из Уральска ежедневно летал самолёт Ан-2, мы с отцом пошли к коменданту Бурлинского аэропорта местных воздушных линий. Оказалось, что здесь можно взять билет на самолёт прямо до Риги, что мы и сделали. Рано утром я вылетел в Уральск. На самолёте я летел впервые и несколько побаивался, боялся, что будет мутить, но всё оказалось очень даже замечательно, через полчаса мы были уже в Уральске. Самолёт на Москву был только к вечеру. Целый день я просидел в аэропорту, затем вылетел на самолёте Ан-24, в то время это был, пожалуй, самый новый и современный самолёт. Прилетели в Быково, нужно было добираться до Внукова, откуда летал самолёт в Ригу. Именно в этот год Аэрофлот решил удивить пассажиров сервисом, и в экспериментальном порядке, для перелётов из одного аэропорта в другой, были организованы так называемые «воздушные такси». Это были вертолёты Ми-4 в пассажирском варианте. Я решил попробовать и встал в очередь, которая двигалась очень быстро, вертолётов было достаточно, они быстро возвращались назад и я, буквально в течении нескольких минут, добрался до Внукова.

Начало занятий в институте сильно запомнилось. Расписание занятий было вывешено в холле 1 этажа главного корпуса «А». Оно было очень мудрёно, по нашим понятиям, составлено. Трудно было поначалу определить, какие занятия, где и когда будут проводиться. Мы подолгу стояли под доской с расписание, ещё не знали друг-друга, консультировались у старшекурсников.

На первом этаже каждого нового корпуса нашего института были буфеты, в которых можно было вкусно и недорого перекусить. Стандартными блюдами в них были сосиски. Таких вкусных я нигде и никогда больше не пробовал. Это были скорее колбасы, начинённые нежным мясом с кусочками сала, каждая весила до 400 грамм. Мне кажется, что в буфетах сосиски варились круглые сутки, причём в громадных объёмах.