Категории раздела

Мои статьи [125]
Все мои статьи, автобиографические заметки, описание всех периодов жизни
История авиации Уральска [27]
В данной категории предполагается размещать все материалы по истории возникновения и развития авиации в Уральске
Статьи друзей [112]
В этой категории планируется размещение статей моих друзей и знакомых
Личная жизнь [18]
Размышления и документы жизни автора. Экономический анализ бюджета семьи и другие личные и интимные подробности жизни.
Страницы Павла Ерошенко. Статьи, стихи, лирика, видео [8]
Материалы нашего земляка, военного лётчика Павла Ерошенко
Вячеслав Фалилеев. Размышления о бытии и сознании. [7]
Статьи нашего однокурсника, кандидата философских наук и автора многочисленных монографий по психологии и философии В.Фалилеева.
Иосиф Пинский. Жизнь в двух измерениях. [3]
Статьи нашего однокурсника И.Пинского о его жизни в СССР и США.
Анатолий Блинцов. Волны памяти [38]
Статьи нашего земляка из Бурлина А.Блинцова
Материалы братьев Калиниченко [25]
Политические обозрения, критика, проза, стихи
Полтавцы [45]
Материалы о моём друге детства Николае Полтавце и его семье
А.С. Пелипец и его потомки [12]
Воспоминания нашего земляка, военного лётчика - Пелипец Александра Семёновича. Статьи друзей и родственников
Новые "Повести Белкина" [31]
Категория статей пилота Уральского аэропорта В.Белкина
Аркадий Пиунов [7]
Материалы старейшего пилота нашего предприятия А.Пиунова
Аркадий Третьяк, о жизни [3]
В этой категории мой однокурсник А. Третьяк публикует свои воспоминания
Владимир Калюжный. Молодость моя - авиация [28]
Михаил Раков [3]
Воспоминания об авиации и, вообще, о жизни
Валерий Стешенко [4]
Полковник от авиации
Герои - авиаторы Казахстана [30]
Биографические очерки о выдающихся авиаторах Казахстана
Любовь Токарчук [7]
Ухабы жизни нашего поколения
Ирина Гибшер-Титова [3]
Материалы старейшего работника нашего авиапредприятия
Надя [8]
Материалы нашей мамки - Нади
Валентин Петренко [6]
Бывших лётчиков не бывает
Николай Чернопятов [3]
Активный "динозавр" авиации

НОВОЕ

ВХОД

Привет: Гость

Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь! РЕГИСТРАЦИЯ очень простая, стандартная и даёт доступ ко всем материалам сайта.

Найти на сайте

Архив записей

Открыть архив

Друзья сайта

Статистика





Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Облако тегов

Назарбаев религия Колесников Валерий Ольга Лисютина украина классы казахский язык латиница Жанаузень марченко пенсия ленин коммунизм масон donguluk уральск Колесников Валерий Николаевич аэропорт 航空 Уральский объединённый авиаотряд Уральский филиал Казаэронавигация Maxim Бурлин Уральский авиаотряд תעופה קזחסטאן Рижский институт ГА Казаэронавигация казахстан Бурлинская средняя школа maxim kz Рижский институт инженеров ГА рига Бурлинская школа авиация תעופ нью-йорк Казаэронав Павел Ярошенко Чаунское авиапредприятие Башмаков Олег Лётное училище РКИИГА Примаков Сергей Тищенко Виталий МЭИ ульяновск Виктор Натокин Пинский Иосиф Олег Башмаков Вячеслав Фалилеев Николай Полтавец Калюжный Геннадий Полтавец колесников политика идеология сша бобруйск Бронкс певек Советский Союз выборы Президент Анатолий Блинцов германия Сергей Примаков КОБ Блинцов Маренков Анатолий Кассель Уральский Аэропорт Рахимов Мамаджон Аэропорт Уральск ташкент узбекистан Бад Вильдунген Л-410 Александр Семёнович Пелипец израиль философия Алексей Сербский актюбинск Калиниченко Марксизм Михаил Калиниченко салоники россия Алма-Ата Ерошенко Павел Валерий Белкин Красный Кут маркс афанасьев Коробков Кашинцев Бог урал белоруссия авиационно-химические работы эволюция человека путин Социализм Фурманово Природа Свобода оренбург Новая земля Николай Путилин ОрПИ ВОв 137 ЛО война шевченко Александр Коновалов штурмовик Пелипец ил-2 Амангалиев Валерий Колесников москва экология североморск Владимир Калюжный АН-2 ваз Уральское авиапредприятие симферополь безопасность полётов 137 лётный отряд Гурьев Рыбалка Индер ранний Леонид Овечкин ПАНХ Новый Узень кустанай Джаныбек совхоз Пугачёвский кульсары Олег Амангалиев Пётр Литвяков АХР Игорь Ставенчук Макарыч Николай Сухомлинов смирнов дефолиация Западно-Казахстанская область Михаил Захаров Джизак Дмитрий Сацкий Молотков АГАПОВ Пиунов Карачаганак Павел Шуков Коробков М.Е. Новенький Иртек Павел Юдковский Аркадий Пиунов Бейнеу доходы Капустин Яр расходы Джангала Анатолий Чуриков Иван Бадингер Новая Казанка песчанка аксай Надежда Тузова кравченко Пётр Кузнецов Валентин Петренко Николай Строганов Канай тольятти Рысачок Гидропресс апа АТБ Амангалиев О.И. пожар двигателя Як-12 Пугачёвский КДП капитан УТР Сергей Бормотин дача тарабрин Гидлевская Сталин литва Райгородок Анатолий Шевченко охота аэрофлот Сайгак гсм Лоенко Ленинград Кёльн Павел Калиниченко Мангышлак самолёт христианство бесбармак санитарное задание Полтавец Николай Овчинников белкин Николай Корсунов африка Беркут Ноутбук Омега брест Брыжин латвия анадырь Аппапельгино камчатка Прейли Унжаков Валерий Унжакова Оксана Чаунский ОАО Якутск чубайс ельцин Гайдар зко архангельск малиновский Нестулеев пятигорск Анатолий Нестулеев маи Виктор Рябченко пожар Алексей Былинин Алтунин митрофанов Александр Тихонов таллин Владимир Скиданов гриценко самара Польша евдокимов Академия Жуковского петренко Наурзалиев родин Н. Полтавец са ядерный полигон Отдел перевозок герой Кузнецов Стешенко В.Н. Бжезинский Олбрайт свердловск павлодар академия им. Жуковского Знамя победы рейхстаг киев варшава Кантария Ковалёв Александр Леонтьевич Орден Славы АиРЭО караганда металлист Перепёлкин семейный бюджет джезказган База ЭРТОС Владимир Капустин берлин Бурдин Лиховидов слон Хрущёв сочи вселенная экибастуз крым байконур парашют владивосток орал Заяц котов Яков Сегал петухово
Воскресенье, 20.08.2017, 06.56.42
Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход
Колесников - Donguluk, или жизнь простого человека

Каталог статей


Главная » Статьи » Любовь Токарчук

Аэропорт. Тайное и явное

Работа бывает разной. В одних случаях она выполняется потому, что необходима людям и даёт заработок для собственной жизни. В других – от одной мысли, что надо её выполнять, портится настроение, но обстоятельства сложились так, что выполнять эту работу придётся тебе и никуда от этого не деться. В третьих – она любимое дело и даже не вызывает усталости, сколько бы ты ею ни занимался. И тогда человек счастлив, что занимает своё место и делает эту работу творчески, для себя самого, при этом ещё и соответствуя требованиям производства.

Жаль всё-таки, что Аким Иванович, наш главный кадровик, в интересах конспирации не указал полное наименование моей должности в трудовой книжке. Он видимо, считал что, если проверяющие будут спрашивать: «Почему у вас агроном допущен к документам штаба без специального образования по профилю работы?», то можно будет как-то исправить ситуацию.

Долгое время, наверно из тщеславных побуждений, меня беспокоил этот факт: почему не написать, как положено? Этого ведь не скроешь? Целый коллектив сотрудников, ведомости в бухгалтерии, штатное расписание, разве здесь спрячешься?

А скорее всего, у него была своя правда. Опыт работы подсказывал ему, что не каждому проверяющему можно доказать очевидность и пользу происходящего, считаться же с мнением тех, кто повыше, ему приходилось, может, и не раз. Так или иначе, но в моей трудовой книжке осталась его запись: «2. 1974.07.08. Переведена на должность инспектора (какого отдела снова не указано, и оставлено свободное место)».

А мне тогда так было важно, чтобы в трудовой книжке у меня было указано, какую важную для государства и предприятия работу я выполняла.

Пишу это и думаю: каждого человека жизнь учит какому-то своему опыту, через который он получит новые знания, новое понимание жизни. А, может быть, Аким Иванович просто любил, чтобы оставалась в жизни некая недосказанность и тайна? И был, безусловно, прав. Светлая ему память.

Наверное, я пришла в эту жизнь счастливым человеком. Мне ведомо, что такое любимая работа!

А ещё, мою работу именовали спецработой. Осознание причастности к чему-то важному и скрытому прибавляло мне собственной значимости, гордости, и ощущения себя не отдельным винтиком, а частью организма всего государства. От точности и оперативности моей работы, считала я, зависит работа целого предприятия. В этом у меня не было никаких сомнений. Порою казалось, что это уже не работа, а я сама вся такая таинственная и секретная.

Я могла бы и совсем не ходить домой, а жить у себя в кабинете, ходить в гости к маме и на свидания с юношами, а возвращаясь снова приниматься за то, что необходимо делать. Но такое состояние и понимание пришло не сразу. Оно формировалось постепенно под влиянием общения с моим непосредственным начальником – инспектором первого отделения – Молодьковым Алексеем Федотовичем.

До перевода в первое отделение я работала оператором в бухгалтерии авиаотряда. И вот я впервые вхожу в кабинет нового места работы. Каким будет мой новый начальник? Что я там буду делать?

Информация о характере или особенностях личности тех или иных сотрудников в бухгалтерию всё-таки проникала. Но об Алексее Федотовиче Молодькове я никогда ничего не слышала. Откуда он? Кто по профессии? Ни одного слова.

Увидела его впервые. Высокий, средней плотности и не широк в плечах. Синий костюм из сукна для авиаторов, но без знаков отличий. Ни тебе погон, ни значков. Обычное лицо (пройдёшь и не запомнишь).  Короткая стрижка с зачёсом вперёд. Седина. Правильные не крупные черты лица. Голубые глаза и скромная мальчишеская улыбка. Таким я его запомнила.

Когда мы вошли, и Аким Иванович представил меня, Алексею Федотовичу, последний улыбнулся как-то по-доброму и ответил: «Хорошо. Проходи. Садись. Будем работать».  Он задал мне несколько уточняющих вопросов, дал две брошюрки, тонкую и толстую, и сказал: «Вот это нужно изучить. Читай пока. Что будет не понятно, спрашивай».

Читаю. Инструкция по делопроизводству – это вам не детектив, и не любовный роман. После нескольких страниц текста я уже хотела спать и ничего не помнила, что прочитала впереди. О чём спрашивать, когда всё перепуталось? Читала я, как мне кажется дня три. Он меня не торопил, но каждый день понемногу рассказывал, что мне придётся делать, каковы принципы работы с документами, какова главная задача нашей работы, какие функции входят в наши обязанности, и какую ответственность мы несём, если нарушим правила. Глаза у меня округлялись от страха при мысли, что если пропадёт какой-то документ, то меня посадят в тюрьму. Не спеша, день за днём он открывал мне особенности работы с документами. И у меня начинала складываться какая-то картинка.

Однажды спросил: «Люба, ты на машинке умеешь печатать?»
- Пробовала у мамы на работе. Только я медленно печатаю. Он вынес из-за фанерной перегородки  печатную машинку «Ундервуд» допотопного производства, дал мне в руки какой-то документ и я стала тыкать пальчиком. - Надо учиться печатать обеими руками. Посмотри, как Света Широких в лётном отряде быстро работает? – подсказывал мне начальник.

У всех секретарей (две в приёмной и одна в лётном отряде) уже появились электрические машинки, а я всё ещё стучала на трофейном «Ундервуде». На мои намёки, что надо бы и нам более современную технику, Алексей Федотович не реагировал. Он не пошёл бы просить у командира то, чего пока нет в достатке. И, тем не менее, всё, что требуется для обеспечения сохранности документов, у нас было.

Как-то утром, вхожу я в кабинет и замечаю, что Алексей Федотович, игнорируя моё радостное приветствие, не улыбается в ответ. Думаю: что-то случилось? В чём я провинилась?  Он спрашивает: «Ты вчера во сколько ушла с работы?»

- В половине седьмого (18.30), - отвечаю, а сама панически перебираю в уме, что я не так сделала?
- Дверь закрывала на ключ? – говорит, а сам смотрит в окно.
- Да, конечно, - уверяю я, и сама уже начинаю сомневаться. Может кто-то пробрался в кабинет? У нас что, вскрытие ночью произошло?
- А помещение опечатала? – продолжает он, повернувшись в мою сторону, но вроде бы уткнувшись в инструкцию.

Я точно помню, что я накладывала печать. Потому, что она у меня сдвинулась, и мне пришлось это переделывать. А я уже торопилась успеть на следующий автобус.
- Да, Алексей Федотович, и печать поставила, - озабоченно гляжу на него.
- А дверь, после того, как закрыла ключом, проверила, что закрыта? – не унимается начальник. И я начинаю догадываться…
- Не помню. Торопилась на автобус.
- А ты вот эту инструкцию читала? – теперь он уже смотрит на меня в упор.
- Читала, - опустив глаза в пол,  тихо отвечаю ему. А сама думаю: «Теперь меня уволят с работы». И так мне жалко себя. Так жалко эту работу, которую я уже начинаю осваивать. И как всегда эти противные слёзы накатываются на глаза…

Как бы ни замечая моих эмоций, выписанных на лице крупным почерком, Алексей Федотович ровным, бесстрастным тоном говорит:
- Ну ладно. Я понял. Хорошо ещё, что твою печать никто не сорвал, и не повредил. Значит, доступа посторонних в помещение не было. В противном случае, нам пришлось бы сейчас проводить служебное расследование. Пойми, наша работа не игрушки, здесь нет мелочей. Никакой спешки быть не должно. Перепроверяй всё по нескольку раз. Думай о том, что ты делаешь. За это придётся отвечать. Я смотрела на него преданными глазами, как на Ангела-хранителя и понимала, что он хочет научить, предупредить, и он прощает меня, как простил бы меня мой отец.

Осенью у меня родилась светлая мысль, что нужно учиться дальше. Занятия на курсах подготовки в ВУЗы уже начались, я опоздала. Тогда я пошла в школу рабочей молодёжи и попросила разрешения посещать некоторые предметы для подготовки к вступительным экзаменам в ВУЗ. Меня взяли, и почти весь учебный год я ходила на занятия. Необходимость высшего образования была для меня очевидна. Но по какой специальности? У меня никаких пристрастий и любимых профессий не было. Никакого образа, никакой мечты. Одно только знала точно: учитель, врач и продавец – не моё. Как теперь понимаю, задатков на призвание у меня не было.

Мама советовала подавать документы в Уральский сельскохозяйственный институт на экономический факультет. Она считала, что это самая женская профессия, которая не будет отрывать от семьи. Отработай свои восемь часов и свободна.

Уже с весны я начала готовить документы в сельхозинститут. Обратилась к своему руководителю за характеристикой, а он меня спрашивает: «А ты что от нас уходить собираешься?»
- Почему? – удивилась я. Мне такая мысль даже и в голову не могла прийти.
- Ну как, ты же выбрала экономический факультет. Значит, будешь искать работу по своей специальности. Заочников обязывают представлять документы о том, что они работают по профилю, - терпеливо разъясняет Алексей Федотович.

Об этом я совсем и не думала. Мне нужен был только документ, что я имею высшее образование. А для чего он нужен, если не собираешься работать по специальности? Квалификации специалиста ведь не будет. Кого этим дипломом можно убедить, что ты обладаешь какими-то знаниями по выбранной профессии? Кому такое образование нужно? Такие вопросы меня не посещали. А, кроме того, то тут, то там приходилось слышать шёпоток: «Эту взяли на должность без специального образования. Диплом-то педагогический. Того взяли на должность, а у него и высшего образования-то нет». Иначе говоря, практика показывала, не важно, по какому профилю у тебя диплом, главное, чтобы он был. С этими смыслами я и намеревалась учиться дальше. Но у Алексея Федотовича на это был другой взгляд.

- Мне нравится моя работа, и я не собираюсь увольняться. Но ведь по нашему профилю нет институтов, - настаиваю я на своём.
- Почему нет? Вон Аля Сахипова, инспектор в отделе кадров, учится заочно в юридическом. Это наш профиль. Спроси-ка у неё, как она поступала, – подсказывает наставник. У меня от этой мысли мозги радостно подпрыгнули. В юридический поступать я согласна! Только мечтать об этом не смела, боялась, что все законы не запомню.

Вечером докладываю маме о перемене своего решения, о том, что мне посоветовал Алексей Федотович, и рассказала Аля Сахипова. Мама тоже обрадовалась. У неё на это были свои основания. Несколько раз она участвовала в трудовых спорах на работе и на своём опыте поняла, как недостаток знаний по законодательству и судебному производству влияет на возможность доказать свою правоту.

Так я нашла свою профессию и в 1975 году поступила во Всесоюзный юридический заочный институт на факультет правоведение.

Как-то после получки захожу в кабинет. Дверь у нас (по инструкции) всегда закрыта и у каждого свой ключ. На столе мой финансист разложил стопочки бумажных купюр. Спрашиваю: «Вы чего это деньги разложили по столу?»

- Вот, смотрю, сколько бабушке своей дать.
- Как это сколько? Деньги надо жене все отдать. Она хозяйка, - безапелляционно заявляю я.
- Ага… вам дай. Вы всё в один день истратите, а потом будете требовать: «Ещё давай. Мало дал».
- Да почему это? Можно же вместе всё посчитать и решить, на что потратить, - не соглашаюсь я.
- А вот я как раз это и делаю, - продолжает он.
- А почему у вас столько кучек? – удивляюсь я.
- А как же? Эту – бабушке отдам. Здесь – на ремонт мотоцикла. Это – за гараж надо заплатить. Тут – мне на дорогу и питание. Это – заначка, на непредвиденные расходы, и для бабушки, когда она всё растратит. Если на что-то важное, то я ей добавлю. А это – внуку в копилку.
- А зачем внука-то к деньгам приучать. Баловать только ребёнка, - возмущаюсь я.
- Почему же баловать, - невозмутимо возражает Алексей Федотович, напротив, ребёнок должен понимать, откуда берутся деньги, как долго приходится их зарабатывать, чтобы приобрести что-то ценное. Сейчас вот мы с ним копим на велосипед. У него своя касса. Хочет – потратит на мороженое, на кино, на конфеты, тогда велосипед ещё не скоро появится. Это он сам решает чего больше хочет. Мы с ним всегда это обсуждаем.

Так меня удивила тогда его позиция. Я сразу вспомнила, как лет в семь у меня появилась копилка, куда мне в день рождения гости положили денежки. Бабуля тоже сказала, что не надо их брать, пусть копятся. Но я стала проявлять к этой копилке нездоровый интерес: то вытрясаю, чтобы купить мороженое, то показываю всем гостям, а фактически попрошайничаю, и мне запретили иметь свою кассу, чтобы не было соблазнов. А оказывается, ещё и так можно ребёнка воспитывать?.. Только терпения и мудрости надо больше проявлять, чтобы доверие было.

Вместе с Алексеем Федотовичем мы проработали лет пять, и я чувствовала себя за ним «как за каменной стеной». Так говорят о хорошем муже, жена которого защищена от всех проблем. Трудным периодом для меня были его отпуска. Если он уезжал в  санаторий на три месяца, то мне без него было очень тоскливо, потому что только он знал все ответы в самых неожиданных ситуациях. Никогда не горячился, был выдержанным, уравновешенным и немногословным. Бывало, что за целый день мы говорили друг другу всего несколько слов, да и то по моей инициативе. У каждого был свой круг обязанностей, свой план очерёдности необходимых дел. Контролировал он меня совершенно незаметно. Мне всё время хотелось отчитаться ему о проделанной работе, но он кивал и уходил от обсуждения, если того не требовали интересы дела. Документы всегда были на месте, и он мог без моих объяснений сам увидеть, как обстоят дела. Мне же требовалось пообщаться. Подруг у меня на работе не было, посетители заходили не для разговоров со мной, а для ознакомления с документами. Причём, если он замечал, что я отвлекаюсь от работы, стреляя глазами на молодых лётчиков, или где-то задерживаюсь в других отделах, то меня ожидало его хмурое лицо и приходилось «отрабатывать» старанием и ускорением темпов в работе с документами.

Как-то мы разговорились с пилотом Николаем Старушко. Алексей Федотович, вернувшись с планёрки, дважды вошёл и вышел из кабинета, а мы всё общались. Затем дал мне задание куда-то пойти с документом, и после этого ещё провёл профилактическую беседу следующего содержания: у нас в кабинете не место для свиданий и приёмов гостей. По телефону разговор только по делу. После работы никаких задержек. Все встречи и разговоры за пределами работы и в нерабочее время.

- Да это и никакое не свидание, – оправдывалась я, - мы просто разговаривали.

Но ему это было совершенно не важно. А для девушки на выданье это было уж слишком строго. Да и от «главной» цели уводило. Женихов-то как тогда найдёшь? Надо же знакомиться. Всё-таки требования начальника я старалась выполнять, но симпатий к лётчикам отменить не могла.

Недавно прочла в своём дневнике запись от 16 мая 1975 года: «Вчера ехала в автобусе с М. Не могу оторваться от его глаз… Это магнит какой-то. Смотрю на лётчиков, и сердце замирает. Хотя я и внушаю себе, что дело не в профессии, а в людях, но всё же не каждому дано летать. «Рождённый ползать, летать не может» (А.М.Горький). Я уважаю лётчиков за их труд, опасный, трудный, но необходимый. А если к этому ещё и жгучие карие глаза, то…» Где тут хоть слово про то, что «мне хлеба не надо, работу давай». Гормоны лучше знают, о чём мечтают девушки. Но в жизни важно и то, и другое. Нужна и любимая работа, и встречи, и любовь, и отношения. 

В 1975 году я определилась с женихом. Докладываю своему главному распорядителю. Он улыбается, задаёт наводящие вопросы, и я как на духу выкладываю всё, что знаю. Он утвердительно кивает. Значит, согласен. Благословение получила, думаю я. И только потом, когда он наставлял меня, как надо выбирать себе помощников, я примерно поняла, о чём он мог думать.

С начала 1976 года я всё время была в отпусках по больничным листам, а в мае и совсем ушла в декретный отпуск. Запомнился такой разговор.

После очередного больничного, что-то я забыла выполнить, и Алексей Федотович, расстроенный такой моей работой говорит:
- Смотрю я на ваше поколение. Кого же вы родите, если у вас самих нет никакого здоровья. Раньше женщины и по дому всю работу выполняли, и в поле работали до самых родов. Какими же будут ваши дети?
Мне нечего было ответить. Я не знала, какими станут мои дети.  Ездить в аэропорт зиму и весну, толкаться и трястись в автобусе я не могла. Здоровья действительно не было. А ребёночка надо. 

Прошли все эти заботы. Леночке – первой дочке – исполнился год, и я вышла на работу. Быстро втянулась в трудовой ритм, соскучилась уже по своему месту. В молодые годы память быстро восстанавливает навыки и, кажется, что не было никаких декретных отпусков, а ты всегда была тут как тут.

Однажды во время какого-то совещания наш командир авиаотряда Вильгельм Павлович Агапов, мужчина с аристократической внешностью, строгим выражением лица и редкой очаровательной улыбкой, по телефону попросил принести ему необходимый для обсуждения важный документ. Быстро подготовив передаточный лист, я зашла в кабинет. Командир взял из папки то, что ему требовалось, кивнул мне, что я свободна, и продолжает работу совещания. Я стою в ожидании. Вильгельм Павлович поворачивается ко мне и глазами спрашивает: «Чего ещё?» Я достаю из папки лист о выдаче документа и показываю рукой, где нужно расписаться. Ничего не говоря, только как-то недовольно хмыкнув носом, он расписывается, и я с чувством выполненного долга удаляюсь. Это было утром. После обеда, возвращаюсь из ресторана сытая и довольная жизнью. Алексей Федотович мрачнее тучи. 

- Ты чего себе позволяешь? Я сразу сообразила, откуда подул ветер. И отвечаю вопросом на вопрос:
- А в чём дело?
- Командир недоволен. Ты в присутствии подчинённых выразила своим поведением ему недоверие.
- Нет у командира оснований так считать. Я выполняю требования инструкции. Я не могу выдать секретный документ без подписи. Напротив, командир должен быть доволен, что его подчинённые даже ему выдают под роспись. И это пример для работы с документами тем, кто присутствовал на совещании, чтобы они, ссылаясь на спешку, не уносили документов с грифом без подписи о получении. 

Руководитель мой вздохнул и больше ничего не сказал. Формально он и сам знал, что я права. Но он знал и другое. Иногда следование букве закона убивает отношение к человеку, который словно робот бубнит своё правило. Не всё в жизни идёт по писаному. Порой проявленное доверие важнее и дороже чёткого следования инструкциям. Но и у меня была своя правда, которую ни командир авиаотряда, ни мой начальник не могли знать, и в силу которой я ни за что не поступила бы иначе. Эта правда основана на опыте, который передаётся нам, как говорят «с молоком матери». 

Первое, что рассказала мне мама, после моего сообщения, что меня переводят в первый отдел – это свою трагедию потери лица и должности. В шестидесятых годах она работала инспектором по кадрам и спецработе в Уральской геофизической экспедиции. Однажды один из руководителей взял документ с грифом секретно, а на просьбу расписаться ответил: «Самолёт улетает, я тороплюсь. А за документ я больше, чем ты отвечаю». Через неделю он появился на работе, но был занят. А ещё через неделю, на просьбу вернуть документ ответил: «А я вернул тебе. Ты что забыла?» Мама знала, что он не возвращал. Но перебрала всё до единой бумажечки, отодвигая все шкафы и столы. Она плакала, рассказывая родным своё горе. И я это помню, хотя была ещё ребёнком. Потом было служебное расследование, прибыла комиссия с вышестоящей организации. Во время этой проверки, когда члены комиссии ушли на обед, а мама обедала в кабинете, зашёл инженер, справился как у неё дела, посочувствовал и говорит: «А ты за столом смотрела? Там, кажется, что-то белеет». Мама обрадовалась, что документ нашёлся, хотя точно знала, что его там раньше не было. Её не уволили, но перевели на нижеоплачиваемую работу. Этот случай был для меня железной установкой: никому, никогда, ни в каком случае без подписи ни одного документа.

Моему ангелу-хранителю до пенсии оставалось года полтора. В одно прекрасное утро, так надо бы начинать эту часть повествования, Алексей Федотович говорит:
- Ну что, Люба, пора тебе готовить годовой отчёт. Уйду я на пенсию, а ты ещё ни разу самостоятельно отчёт не составляла.
- Так Вы же руководитель. Я и не знаю, как надо. Вы всегда сами делали, - неуверенно проговариваю я.
- Да мне-то не трудно это сделать. А кто тебе потом подскажет как надо. С тебя все только спрашивать будут. Надо самой пробовать, пока я здесь. Для чего же я тебя столько лет готовлю. Вот уйду, ты займёшь моё место. Да и мне не стыдно будет командирам в глаза смотреть. 

Я согласилась, ну да всё логично. Техническая работа в отделении давно уже стала только моей. Постепенно я вникала и в организационные вопросы, примеряя на себя должность старшего инспектора. На планёрки и по вызову руководства по-прежнему ходил Алексей Федотович, но теперь он ставил меня в известность, что там происходит, и объяснял, в каких случаях и как надо будет мне реагировать на тот, или иной факт.

В разговоре как-то подсказывает мне:
- Когда будешь подбирать человека на своё место, мужчин не бери, даже если будут предлагать. Мужчины любого возраста не любят заниматься с бумагами. Да и многие склонны к выпивке. Намучаешься. Молодых девчонок тоже не бери. Им нужно выходить замуж, родить детей. Пойдут больничные и лет пять никакой работы, пока дети не подрастут. Выбирай из женщин после тридцати пяти лет. Они в основном уже отродились, дети подросли. Они не пьют так, как мужики, и это самые ответственные работницы.
Слушала его, а сама думала: «Как же он меня согласился взять? Вот уж обрадовался, наверно, когда я ему про жениха говорила». 

Был ещё ноябрь, год не завершён, но мой всезнающий претендент на пенсию всегда планировал работу и заблаговременно готовился к ожидаемым событиям. После сдачи годовой отчётности начальник предложил мне провести полную инвентаризацию имущества и документов отделения. Я завела новые журналы и методично день за днём делала выверку материалов по всем журналам учёта. Даже сама порадовалась, что всё у нас сошлось буковка в буковку.

Как-то Алексей Федотович пришёл от командира и говорит:
- Тут такое дело… Ты пойми, не я же назначаю на должности… Я ведь уже почти пенсионер. От меня ничего не зависит.
Уже с первых слов я поняла, о чём пойдёт речь. Не помню, отвечала ли я ему и что. Из подсознания сразу всплыли сомнения, которые в последнее время возникали, навеянные обрывками случайно услышанных фраз, стихающих при моём появлении разговоров. Насторожил и тот факт, что Алексей Федотович вдруг оформлял сам документы, которые обычно делала я. Что происходит? Чего от меня хотят скрыть? Ну, мало ли какие тайны могут быть у моего руководителя, отгоняла я от себя такие мысли. 

И вот ещё страничка из дневника того периода:

«13 марта 1979 г.

… У меня дела несколько похуже. Алексей Федотович уходит на пенсию, но меня на его место не ставят, якобы по причине, что я не член КПСС. Но это не совсем так, мне кажется, хотя тоже, конечно, имеет значение. О приёме в члены КПСС мне отказали – служащая, много инженеров (основные специалисты) подают заявление, и то их не могут взять. Вначале я сильно расстроилась, что-то, о чём мне твердили, и во что я сама уверовала на сто процентов, вдруг не сбылось, что на место старшего инспектора берут другого человека. Обидно, что дурачили «пряничком», а я ушки развесила…

Теперь я вроде бы успокоилась. Со своей будущей начальницей мы побеседовали, на неё у меня, конечно, обид нет. На её месте мог бы оказаться кто угодно. Назначает командир, а «подпевал» ему мой Алексей Федотович.

Почему-то я к нему в душе стала плохо относиться. Мне кажется, он стал каким-то лицемерным, стал меня обманывать по мелочам, скрывать от меня, что ставят другую. А потом, когда Маша Иванова, впоследствии Колесова, которая на его место пришла к нам, стал меня расхваливать: вот мол, она тебе во всём поможет, она лучше меня может делать работу.

Маша пришла в отряд раньше меня, ещё в старом аэропорту. Приехала она в Уральск из города ткачих "Иваново", кто "привёл" её в аэропорт знают, наверное, только очень близкие знакомые. Работала заправщицей самолётов, но была очень активна в общественной жизни предприятия. Красивая, высокая, стройная брюнетка с внешностью Софи Лорен, всегда «была на виду», очень волевая, всегда знала себе цену. Возглавляла комсомольскую организацию объединённого авиаотряда, вступила в партию, работала в парткоме, достаточно требовательная, способная, немудрено, что отдел поручили возглавить ей, несмотря на мою уже достаточно солидную профессиональную подготовку, которую я приобрела. 

Мне так были противны похвалы начальника, я сидела и злилась. Хотелось плакать от ущемлённого самолюбия, но всё это было бы для них только смешно, и лишь подчёркивало бы мою глупость. Поэтому я ничего не отвечала и занималась работой.

Вообще так странно получается, мне моя работа очень нравится, а вот последнее время иду с нежеланием. Стараюсь не подавать окружающим вида, но на душе кошки скребут».

Вот такие откровения выплеснулись у меня от желания присвоить то, чего мне не полагалось. Видимо рука провидения уже знала, куда меня вести, а я ещё упиралась, обижалась, капризничала, что не всё в этом мире по-моему. И мне казалось, что мне виднее, как будет лучше, но высшие силы не придавали значения моим переживаниям, и вели меня – свою любимую дочь, как Авраам вёл своего единственного сына Исаака, чтобы принести его в жертву по указанию Божьему. 

Алексей Федотович вышел на пенсию. Мы расстались с ним сухо, потому что «мировая скорбь» за неполученный пряник отбила у меня память добра, что посеял этот человек в мою душу. Ведь проще всего обвинить невиновного, потому что ему и оправдываться не в чем. Именно любимых людей мы терзаем за то, что они не обеспечили нам всех земных благ, что не удержались на постаменте, на который мы их водрузили в своём сознании.

С Машей Колесовой мы подружились и вместе с новой сотрудницей – начальником отдела кадров Сергеевой Надеждой (кажется Александровной), принявшей должность от незабвенного Акима Ивановича, каждый день после сытного обеда в ресторане разгуливали по автобусной трассе минут двадцать. И всё было хорошо.

После выхода на пенсию Алексей Федотович появился в авиаотряде раза два. Увидев меня, с радостью пошёл навстречу, улыбался, что-то спрашивал, но я была вежливо холодна и чувствовала себя, примерно так, как Печорин при последней встрече с Максим Максимычем (по Лермонтову). В последний раз мы увиделись иначе. Он приехал по своим делам в аэропорт. Может, вылетал куда-то самолётом. Мы разговаривали, мирно улыбаясь друг другу, как два добрых знакомых, делясь своими новостями, и ощущение тепла переливалось из души в душу.

Через год после выхода на пенсию Алексей Федотович умер. Я узнала об этом значительно позже от кого-то из сотрудников авиапредприятия. Подумалось: «А что я вообще знала о нём? Даже год рождения точно не помню, не только какую имел профессию или образование. Никогда не была у него дома, не видела его родных, не знаю ни адреса, ни телефона (никогда ему не звонила, может, телефона и не было вовсе). Чем он занимался до работы в Аэрофлоте? Вот только одну деталь запомнила. Спросила как-то,  где воевал в Великую Отечественную войну? «В разведке», - совсем буднично, будто мимоходом ответил Алексей Федотович. 

Для меня он стал наставником, который передал мне замечательный инструмент – основы работы с документами, что впоследствии пригодилось и в работе юриста. И ещё остался примером добросовестного отношения к труду и мудрым учителем, мысли и слова которого приобрели для меня особый смысл.

И вот теперь желание рассказать о нём стало выше моих сомнений. Ведь если ничего никому не рассказывать, то не будет истории. Люди не будут знать о тех, кто был до них, и, следовательно, ничего не захотят рассказать тем, кто придёт после них. Не будет ни сплетен, ни легенд, ни мифов, ни сказок. Без информации окажутся писатели и читатели, юные и пожилые, сослуживцы и родственники, а питать сознание плодами размышлений и человеческой любви друг к другу всё-таки необходимо.


Любовь Токарчук, Ульяновск, март 2013

На снимках я в 1975 году, в школе рабочей молодёжи с подружками, с дочкой и мамой, в одной из командировок в Казахское управление ГА.

ДРУГИЕ  СТАТЬИ ->

Категория: Любовь Токарчук | Добавил: donguluk (12.03.2013) | Автор: Любовь Токарчук E
Просмотров: 411 | Теги: Молодьков Алексей Федотович, Сергеева Надежда, Аким Иванович, уральск, Аэропорт Уральск, Сахипова Аля, АГАПОВ, Любовь Токарчук, Мария Колесова(Иванова) | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2017 |